Золотое руно (сборник) - Сойер Роберт

Пол был покрыт чем‑то, что Клит поначалу принял за очень ворсистый ковёр, но когда упёрся в него рукой, чтобы оттолкнуться, понял, что то была какая‑то растительность с фиолетовыми листьями. Не трава; скорее это напоминало мягкую кухонную мочалку. В голове Клита мелькнули возможные версии: растительное покрытие отвечает за очищение воздуха от углекислоты или других газообразных отходов и насыщение его кислородом; что это для тосоков источник пищи; что им просто нравится ходить по нему босиком. Хотя он и не знал ещё почти ничего о психологии тосоков, но, очевидно, что им им пригодилось бы всё, что способно помочь пережить двухсотлетний перелёт.

Наконец они добрались до помещения, куда вёл его Хаск. Дверь открылась, и наружу вырвались клубы тумана и поток воздуха настолько холодного, что Клит покрылся гусиной кожей. Как бы объектив камеры не запотел, подумал он.

Внутри крошечного помещения находились шестеро других тосоков, пристёгнутые к специальным платформам и почти полностью укрытые красными пластиковыми одеялами. Две платформы были пусты, одеяла с них убраны; одна, по‑видимому, принадлежала Хаску, другая — восьмому, погибшему, по словам Хаска, члену команды. На пустых платформах Клит разглядел желоб, идущий вдоль всей их длины, в который помещалась рука. Клит не мог сказать, лежат ли другие тосоки на «груди» или на «спине»; до сих пор единственным замеченным у Хаска различием между ними было внутреннее устройство рта, цвет глаз и более развитая передняя рука, а у этих спящих глаза и рты были закрыты, а руки спрятаны под одеялом.

— Что они делают? — спросил Клит.

— Спят, — ответил Хаск.

Все сразу? Наверняка ведь должны быть какие‑то вахтенные, или…

И тут он догадался: они не просто легли поспать. Они спят долгие годы — столетия. Вот как тосоки сумели долететь до Земли — в гибернации.

Клит обвёл камерой помещение. Рядом с каждой платформой на возвышении находилась светящаяся панель. Каждая изображала что‑то вроде движущейся гистограммы и какие‑то графики. Должно быть, решил Клит, медицинские показатели, результаты мониторинга состояния находящихся в гибернации членов экипажа. Тщательное изучение этих графиков может дать массу информации о тосокской физиологии. К некоторым из панелей были подключены какие‑то дополнительные модули; на других в этих местах были видны пустые гнёзда для подключения с тремя отверстиями.

— Я включу тепло, — сказал Хаск, — и они проснутся. Вот это, — он указал на тосока с кожей более синего оттенка, чем у него самого, — Келкад, капитан этого корабля.

Это не была крионика — метод замедления жизнедеятельности путём заморозки, о котором люди мечтали уже давно. Да, здесь было холодно, существенно ниже нуля по шкале Цельсия, но всё ещё очень далеко от абсолютного нуля. Похоже, тосоки обладают природной способностью впадать в гибернацию, как некоторые земные животные.

Клит был одет в джинсы и хлопковую рубашку; ни то, ни другое особо не защищало от холода. Он оглядел комнату, всё ещё наслаждаясь невесомостью. Он находил каждую деталь тосокской техники чрезвычайно интересной. К примеру, крепления были видны лишь там, где предполагалась возможность разъединения для обслуживания, как в случае с болтами, удерживавшими боковины сиденья в посадочном модуле. Во всех остальных случая детали словно сливались в единое целое — в основном, керамическое, хотя кое‑где можно было заметить металлический блеск.

— Они могут спать столетиями без помощи аппаратуры или лекарств? — спросил Клит.

— Да.

Клит покачал головой.

— Знаете, до того, как люди вышли в космос, мы не были даже уверены, что сможем здесь выжить. В конце концов, мы постоянно живём в гравитационном поле Земли, так что казалось естественным, чтобы природа как‑то воспользовалась этим фактом — для функционирования кровеносной системы, или пищеварения, или чего‑то ещё. Но этого не случилось. Мы можем нормально жить при нулевой гравитации. Единственное, что в нас от неё всё‑таки зависит — чувство равновесия, контролируемое жидкостью во внутреннем ухе — в невесомости просто отключается. Мечтатели вроде меня видели в этом знак нашего космического предназначения.

Транслятор Хаска несколько раз пискнул, встретив незнакомые слова, но пришелец явно уловил, о чём говорит Клит.

— Интересная мысль, — ответил он.

— Но вы, ребята, — продолжал Клит, — способны отключаться на целые столетия, способны к этому от природы. Конечно, в космосе можно создать суррогат гравитации — летя с постоянным ускорением или раскрутив корабль вокруг оси. Но вот с продолжительностью космических путешествий ничего поделать нельзя. Вы же, с вашей естественной способностью к гибернации — вы даёте нам сто очков вперёд. Возможно, нам на роду написан ближний космос, но вы — вам назначено судьбой летать меж звёзд.

— Многие наши философы согласились бы с этим, — сказал Хаск. Потом помолчал. — Но, разумеется, не все. — На несколько секунд снова повисла тишина. — Я голоден, — сказал тосок. Клита это нисколько не удивило: насколько он мог судить, Хаск ничего не ел с момента приводнения своего аппарата в Атлантике. — Возврат к жизни потребует нескольких часов. Вы нуждаетесь в пище?

— Я взял кое‑что с собой, — сказал Клит. — Флотские пайки. Не разносолы, конечно, но сойдёт.

— Идите за мной.

Клит и Хаск провели оставшееся время за едой и разговорами. Тосокский способ питания показался Клиту совершенно потрясающим — хотя и отвратительным — и он запечатлел его на видеоплёнке. Наконец, остальные члены команды ожили достаточно, чтобы выбраться из гибернационной камеры, и Клит впервые услышал звучание тосокской речи. Хотя в ней было довольно много звуков, похожих на английские, присутствовали также щелчки, присвистывания и что‑то похожее на постукивание деревянных палочек друг о друга. Клит сомневался, что кто‑то из людей когда‑нибудь сможет говорить на этом языке без помощи вспомогательных устройств.

Цвет кожи у тосоков варьировался в широких пределах. У самого Хаска она была серо‑синей. Один из остальных был серо‑коричневым, другой — просто серым.

У двоих была голубая кожа. У одного тёмно‑синяя. У Келкада — тоже синяя, но немного светлее.

Цвет глаз, похоже, также различался очень сильно; только у одного из тосоков все четыре глаза были одного цвета. Они болтали не переставая, и один из пришельцев заинтересовался Клитом, тыкая его в рёбра, ощупывая кожу и волосы на голове и оглядывая парой круглых глаз его лицо с расстояния нескольких дюймов.