Психоисторический кризис - Дональд Кингсбери

Эрон помешал угли в костре. Он не знал, что ответить. Костер выбросил вверх тысячи мелких красных искр, похожих на умирающие звезды, уставшие от жизни. Звезды над головой были белыми, молодыми. Вселенной предстояло жить еще долго.

— Когда я узнал, что ты с Агандера, то захотел встретиться с тобой. Первая командировка, в которую послал меня Кон, была в Ульмат. Одна из его сумасшедших идей. Ты же знаешь, что он параноик. Нормальные люди беспокоятся о яде в своей тарелке. Он беспокоится о яде, который таится среди звезд. — Нейрт сделал паузу, как будто не решаясь продолжать. — Твой отец участвовал в нескольких довольно темных сделках…

Эрон встрепенулся.

— Да, я знаю. Ему были нужны деньги, чтобы послать меня в хорошую школу. — Он решил сменить тему. — Так почему Кон заинтересовался Ульматом?

— Паранойя… Он замечает культуру, которая, как созвездие Ульмат, находится в состоянии неустойчивого равновесия и балансирует. Она может пойти на север, на юг, на запад, на восток — куда угодно! Любое малое возмущение на уровне шума способно заставить ее выбрать любой путь развития. Кона сразу охватывают подозрения. Он находит самое худшее направление из возможных миллионов и начинает свой никому не понятный анализ поведения шума. И приходит к выводу, что шум толкает систему именно в этом самом скверном направлении! Никто не может повторить его результатов, но он убежден, что прав! Кон уверен, что должен отправиться туда и подтолкнуть в другом, менее опасном направлении. Он так и делает, и все кончается хорошо. И конечно же, это произошло потому, что он предпринял корректирующие меры! Вот почему у Кона только второй ранг. Все знают, что идеи он излучает как квазар, но никто не верит, когда он принимается вещать на свою любимую тему о тайных врагах. Хейнис старается сдерживать его.

— Так значит, Кон считал, что из Ульмата исходит какая-то угроза?

— Да. Он думал, что Ульмат готов возглавить революцию, которая разорвет Галактику на части. Я проделал массу работы и пытался ему доказать, что хотя это в принципе и возможно, но никогда не случится, — но думаю, что Кон мне так и не поверил. Он поступил очень хитро — взял и предпринял предупредительную акцию, исключив всякую угрозу. Вот ты сам вырос на Агандере. Как ты думаешь, у гандерийцев есть склонность к восстанию против Второй империи?

Да! — подумал Эрон, сжимая под мышкой кобуру с бластером, но он был настоящим гандерийцем и поэтому промолчал.

Не дождавшись ответа, Нейрт высказал свое мнение:

— Согласно моим расчетам, они были бы не прочь, но их руководству не хватает семи критических параметров.

— Тех самых, что есть у героев, идущих на смерть за идею? Мы очень практичные люди и никогда не стали бы участвовать в революции, не имея шансов на успех. И вот почему мы поставляем Галактике бюрократов, а не заговорщиков! Гандериец готов ждать вечно, если понадобится, но дождаться правильной революции. Так значит, Кон кое-что разглядел под маской! Один-ноль в его пользу! Что же еще он понял?

Нейрт отошел в сторону и добыл из горшка еще один кусок мяса гоофа, уже остывшего. Он насадил его на палочку и принялся подогревать над костром.

— Впрочем, Кон — не единственный псих в этой компании. Он параноик, это верно. А Джарс Хейнис одержим манией величия — вот почему я не хочу с ним работать! Он работает над Великим Планом социальной перестройки, на три тысячи лет вперед! Звучит очень впечатляюще. Безотказно впечатляет всех, кто достаточно впечатлителен! Он даже одежду подбирает так, чтобы отбивать у людей охоту критиковать. Никогда не пей с Джарсом Хейнисом, а то так вдохновишься, что пойдешь к нему работать!

К этому моменту у Эрона уже накопилось с десяток вопросов, но Нейрт уже устал. Он заполз в спальный мешок.

— Ну все, картинка у нас есть. Я вызвал двадцать шестого… этот болтун страшно обрадовался, что мы еще живы. Он будет здесь утром и подберет нас.

Возвращение домой прошло без приключений. Эрону не терпелось задать свои вопросы, но Нейрт не был настроен продолжать беседу.

Первым возвращение экспедиции приветствовал Рейвер. Он обнюхал всем брюки, а потом, приподняв ткань пальцами, и кожу.

— Йртпришел! — торжественно объявил он, подняв на Нейрта близорукие глаза. Затем с сомнением посмотрел на Эрона, поджал пальцы на передних лапах и помчался к дому. — Ониназад! Ониназад!

XLI

ПОКЛОННИЦА

ГОД 14810-й

12.02.13. На планете с триллионом обитателей проблемы хранения и транспортировки являются первостепенными.

12.02.14. Единственный товар, который может храниться и перевозиться дешево, — это информация.

12.02.15. Приборы и инструменты следует производить на месте, по мере надобности, пользуясь имеющейся информацией, и уничтожать после использования. Это рациональнее, чем хранить их в физической форме в ожидании повторного использования. Исключение составляют приборы и инструменты, которые требуют для своего изготовления: а) редких материалов; б) нестандартных методов.

12.02.16. Вода, воздух и отходы следует перерабатывать и повторно использовать на месте, избегая транспортировки с помощью трубопроводов и иных средств.

12.02.17. При проектировании грузопотоков значение соответствующего числа Холдмейки для любого сектора планеты не должно превышать 43.

Обратитесь к мастеру Ригону из «Веселого бистро» в секторе Калимона, AQ-87345, уровень, 78, галерея Ароматов…

Послание, подписанное «доброжелателем», давно обратилось в пыль, но Эрон Оуза все еще продолжал размышлять о нем. Несмотря на провалы в памяти, вызванные отсутствием пама, он хорошо помнил татуированное лицо Ригона. Оно вызывало у него смешанные чувства — уважение, граничащее с благоговением, и одновременно раздражение. Были ли они друзьями? Этого в памяти не осталось. Но он определенно бывал в «Веселом бистро», и более того, возможно, встречал Ригона и раньше. Что-то, связанное с книгами…

Вот уже шесть вахт Эрон сидел в своем убогом отеле, не решаясь последовать совету своего странного «доброжелателя» и отправиться в галерею Ароматов. Друг Ригон или нет, но до него по крайней мере надо добраться. А сможет ли он сориентироваться в паутине коридоров сектора Калимона? Это чувство было для Эрона чем-то совершенно новым — так, наверное, относились к межзвездным путешествиям в эпоху субсветовых плотов. Он помнил себя в высшей степени самоуверенным молодым человеком, математиком, отлично владеющим вдобавок воинским искусством Зеноли, — но его уверенность в себе была основана на дополнительных возможностях мозга, ныне потерянных. Теперь бывший супермен боялся даже нос высунуть из своего жилища. Все попытки воскресить в памяти необходимые знания и навыки оказывались безуспешными — все ушло вместе с памом.