Психоисторический кризис - Дональд Кингсбери

— Вы только что встретились с самыми удачливыми из терранских млекопитающих, — сообщил Нейрт своим спутникам. Они спускались вглубь по крутому туннелю, куда летучие мыши уже не проникали. — В отличие от людей с их генной инженерией они приобрели совершенную форму еще пятьдесят миллионов лет назад и к настоящему времени сумели колонизировать миллионы планет — им даже гиперскачок изобретать не пришлось. На Дзете Анорки, откуда я родом, столько назойливых насекомых, что мы держим летучих мышей как домашних животных. Когда мы отправляемся летом в поход, то берем их с собой в замороженном виде и на стоянке выпускаем. Они работают лучше, чем любой автомат для ловли насекомых! Кроме того, у них высокая продолжительность жизни и они сами размножаются, в отличие от машин.

Эрон отметил, что веганский гид нисколько не боялся радиации. Может быть, он и не знал, что это такое. Что касается Нейрта, то он даже не удосужился измерить ее уровень: за время хранения он должен был уменьшиться примерно на восемь порядков, а кроме того, все запасы отработанного ядерного топлива, содержавшего редкие стабильные изотопы с большими временами распада, были разграблены как минимум семьсот столетий назад. Эрон на всякий случай включил карманный метрикатор и попытался найти следы протактиния-233, олова-126, ниобия-93 и прочего. Все нормально, можно идти. Защита от радиации требовалась в космосе, но не здесь, в пустом склепе, укрытом тремя сотнями метров горной породы и плотной терранской атмосферой.

Слои помета и трупы летучих мышей уже давно перестали попадаться. От широкого основного туннеля ответвлялось множество боковых коридоров, терявшихся во мраке. Вокруг была пустота — одни голые стены, как в проходах Великой Пирамиды.

— Куда же все делось? — удивленно воскликнул Эрон. — Здесь хватало места для ста тысяч тонн!

— А куда делись золотые вещицы из гробниц фараонов? Мы пришли слишком поздно…

На полу валялся старый аккумулятор и сумка с высохшими остатками еды. Чуть подальше — мумифицированный труп какого-то зверька нетеррийского происхождения, который, видимо, приполз сюда умирать. Нейрт озабоченно считал боковые туннели и наконец свернул в один из них.

— Вот то, что я хотел вам показать.

Пройдя метров тридцать, они обнаружили место, где туннель был запечатан мощной перегородкой, как на боевом корабле. Входной люк давно исчез. Переступив порог, путники оказались в слегка наклонном туннеле, стены которого были покрыты чудесными рельефными фресками, изображавшими пышную растительность, мужчин и женщин с нимбами над головой, каких-то странных животных и счастливые детские лица. Здесь когда-то был свет и кондиционеры, но это было очень давно…

Эрон исследовал настенную живопись. И в самом деле, на одной из картин была «летающая крепость» с загадочной латинской подписью «SCHWEINFVRT». Судя по необычной четкости деталей, изображение было нанесено не от руки. Скорее всего принтер с высокотемпературным напылением. Основой служила глазурованная керамика — чрезвычайно долговечный носитель.

— Что это за картинки? — спросил Эрон.

— Никто не знает. Они наверняка уже постамериндийские, хотя их создатели явно очень уважали своих мифических предков. Здесь больше ничего не сохранилось. Нагромождения ржавых механизмов, но никаких надписей. Анализ пыли, правда, показывает, что они пользовались бумажными или пластиковыми книгами. Есть еще кое-что.

Пока Венди фотографировала настенные рисунки, Нейрт осветил фонарем стену и нашел узкий проход со ступеньками. Он привел их в анфиладу комнат, аккуратно вырубленных в скале уже в более поздние времена. Там тоже не было ничего, кроме мертвых ламп и застывших вентиляторов на потолке.

— Здесь нашли настоящий морг с пятью скелетами — все нормальные Homo sapiens с широкой вариацией признаков, характерной для Промежуточной эпохи.

Эрон осмотрел пустые каменные склепы с крошечными дверями и полами, украшенными причудливой мозаикой. Кое-где на стенах попадались фрески. Из узких проходов, пробитых в стенах, торчали обрывки кабелей, ведущих к удаленному высокотемпературному генератору, работавшему на ядерном топливе.

— Таких древних руин нет больше нигде в Галактике, — с восхищением заметил Нейрт.

— Что же они здесь делали?

— Скорее всего прятались от войны.

Вокруг оказалось много других пещер, выкопанных сапиенсами. Арсенал был пуст, остались лишь пустые подставки. То, что на них нашли, находилось, по словам Нейрта, на выставке примитивного оружия в Великой Пирамиде, откуда Россум № 26 и получил информацию о Хранилище.

Вечером путешественники отдыхали, рассевшись вокруг костра, под углями которого жарился нежный самец гоофа. После пиршества, когда Венди и проводники разошлись по палаткам, Нейрт и Эрон остались у костра одни. Нейрт сделал несколько небрежных замечаний по поводу психоистории. Начинается, подумал Эрон.

— Я хотел поговорить с тобой о Коне. Ему, конечно, наплевать, что я или кто-то другой думает о нем, но лучше не передавай ему то, что я скажу, — это только для тебя. Можешь относиться к этому серьезно, или нет — как хочешь. Кон ищет для себя сына, наследника, и никак не может найти. Ты его новый кандидат, очередной вундеркинд.

— Вот как?

Пламя костра затрепетало и Эрон подкинул еще скоргна. Насекомые их не беспокоили — летучие мыши были начеку.

— А я один из бывших вундеркиндов. Так что мы в чем-то похожи. Хочешь, поделюсь опытом?

— Конечно!

— Прежде всего я хочу, чтобы ты знал, почему я еще здесь — ведь я мог бы надуться и перейти к Хейнису или вообще исчезнуть в Галактике, выбрав себе какое угодно задание. Меня ценят. Ты знаешь Джарса Хейниса, психоисторика первого ранга?

— Ректора Лицея?

— И фактически ректора всей Галактики. Но, как математик, Кон лучше его. Я не могу понять, это просто сводит меня с ума. Я тщательно готовлюсь, настраиваю все свои инструменты, все программы — у меня есть все, даже то, чего еще не было, когда Кон учился в Лицее, — берусь за работу, пыхчу, потею, наконец, получаю решение. Решение отличное. Кон смотрит на него, морщит лоб, чешет в затылке, ходит вокруг него три, пять, семь вахт, болтает со своей чертовой нахальной собакой. А потом вызывает меня и спрашивает: почему я не сделал вот так? А почему я не сделал вот эдак? Зачем я возился с этими коэффициентами? Почему бы не сделать так, чтобы вот эти две ошибки компенсировали друг друга, и не выкинуть вообще оба тех коэффициента? У него опять получается мой результат — только вдвое точнее и в десять раз быстрее! Если слушать внимательно, один час с ним дает столько же, сколько целый год семинаров и лекций! Так что пока ты у него в милости, ты получишь массу удовольствия. Но заметь, я тебе не завидую. Постарайся не сломаться, когда разочаруешь его. Вот что я хотел тебе сказать.