Головы с плеч - Зои Хана Микута

Она чувствовала прикосновение черной магии Святой. Ядовитая жидкость выступала из коренных зубов монстра и попадала в раны на щиколотке жертвы; слышался треск и вонь горящей плоти. Икка не могла думать ни о чем, кроме этой боли, она даже не поняла, что молится, до тех пор, пока молитва не подействовала. До тех пор, пока они не очутились в особенно густой тени дерева. Икка упала в эту тень, как камень в колодец, увлекая за собой Святую.

Но, поскольку она обезумела от боли и страха, у нее не было конкретной цели, места назначения. А магия без цели была жгучим, взрывоопасным веществом, и Икка застряла в этой пустоте, где не существовало ничего. В пустоте Тьмы. Она оказалась в ловушке вместе со Святой.

Во время падения чудовище разжало зубы. Но Икка ослепла. Спотыкаясь, она брела сквозь непроницаемую тьму и пыталась на ощупь найти какой-нибудь шов, щель, сквозь которую можно было бы просочиться и ускользнуть в реальный мир.

Обычно во Тьме царила мертвая тишина, как бы сильно Икка ни топала, как бы шумно ни дышала, как бы громко ни кричала.

Но не сейчас. Икка слышала, как клацают по земле когти Святой, которая искала ее; слышала, как капает из ее пасти черная магия; звуки порождали эхо, словно ведьма и чудовище находились в пустой часовне. Тварь найдет ее по запаху, поняла Икка. Ее страх слишком силен, Святая прекрасно чуяла ее.

Икка не знала, сколько времени прошло, прежде чем Святая выследила ее и сцапала. Она чувствовала хватку врага, но по-прежнему не видела его.

– Тебе ни за что не выбраться отсюда без меня, – прохрипела Икка, зная, что тварь не поймет ее, а если и поймет, то не обратит внимания на ее слова. Святой было все равно, что произойдет дальше, потому что перед ней была еда.

Молодая ведьма ничего не соображала от боли, которую причиняла ей собственная магия, особенно мощная здесь, во Тьме; она даже не почувствовала, как Святая разжала ей зубы и заставила открыть рот. Эта гадина хотела сначала сожрать ее язык, а может быть, миндалины. Святые были наделены определенной индивидуальностью. У них имелись специфические привычки. Специфические предпочтения. Они с Каро уже усвоили это.

И в тот самый миг, когда Икка подумала о Каро, ей удалось нащупать границу Тьмы. Она протянула дрожащую руку, и внезапно они со Святой выкатились из пустоты в Лес и распластались на траве.

А потом появилась Кэресел.

Птицы обрушились на них с неба: вероятно, пока Икка бродила во Тьме, они успели прочесать весь Лес. Икка не знала, где находится, и когда Святая заверещала и защелкала зубами, пытаясь достать птиц, которые клевали ее плоть, Икку охватил священный ужас перед Каро. Магия Каро была подобна эпидемии. Ведьма-ворона могла заставить птиц заразить целую стаю своим влиянием; и поэтому, находясь в теле вороны, она способна была лететь сколь угодно далеко. До сих пор они с Иккой не нашли предела расстоянию, которое она могла преодолеть.

Это было неслыханное могущество. Оно причиняло неслыханную боль. Каро обнаружила Икку рядом с разорванной в клочья Святой, а Икка обнаружила, что Каро, стоя над ней, трясется под действием магии, струившейся по щекам. Каро с трудом произнесла несколько слов.

– Алиса? Ты жива?

Действительно, Икка лежала совершенно неподвижно. Какое-то время она не могла говорить; она еще не избавилась от страха. Каро легла на землю рядом с ней, между нею и Святой.

Наконец Икка заговорила. Она чувствовала себя беспомощной маленькой девочкой.

– Я не хочу больше жить в Стране Чудес, Кролик.

Она нащупала плащ Каро, вцепилась в него, прижалась к Каро. Потом она возненавидит себя за это отчаяние, несмотря на то что Каро не стала смеяться, издеваться, обняла подругу, прижалась щекой к ее щеке. Всхлипывая, Икка кожей чувствовала жар магии Каро.

– Я не хочу больше здесь оставаться.

И Каро ответила:

– Мы свободны, Алиса. Все хорошо. Завтра мы уйдем отсюда.

Икка тоже в это верила. Ведь у них теперь было нужное количество голов Святых, и даже больше – девять на двоих. Они выжили в Стране Чудес. Их ждало счастливое будущее.

Вернувшись в лагерь, они обнаружили, что их ограбили. Они закопали свои семь голов. Остались только две – возможно, потому, что они были спрятаны рядом с костром, и для того, чтобы их откопать, нужно было рыться в золе. Таким образом, у них имелось всего четыре головы Святых, включая головы Траляля и Труляля, которые они несли на поясе, у правого бедра. Икка рухнула на колени перед ямами. На фоне розовеющего утреннего неба метались птицы и вопль Кэресел. Они разорвут на куски любого Бармаглота, который решил, что нашел легкий способ вырваться на свободу, думала Икка. Но почему-то она была уверена в том, что вороны никого не найдут. Это вполне могли быть одичавшие собаки.

Икка попыталась отогнать эту мысль.

Следующую ночь они провели в молчании. Они слушали собственное дыхание, отупев от шока, будучи не в состоянии говорить, не в состоянии прикасаться друг к другу, потому что это было бы признанием: «О боги, дорогая, дорогая моя, мне кажется, я больше не могу».

Но наутро они проснулись точно так же, как и всегда: в объятиях друг друга. Каро прижималась к спине Икки, и Икка чувствовала биение сердца подруги – как будто бы учащенное? Или это сердце самой Икки так бешено колотилось? Дурная мысль вцепилась в нее, заползла под кожу. Мысль поднялась у нее из горла и застряла в зубах. Икка сказала себе, что не выпустит ее на свободу.

Хотя, на самом деле, эту мысль она уже озвучивала в разговоре с Каро. И Каро согласилась с ней, не на словах, но движением руки, сжимавшей нож. Блеск окровавленного клинка говорил то же самое.

«Нам нужно выбраться отсюда, Кролик».

«Это все, что нам нужно».

Глава шестнадцатая

Год 0094, Зимний Сезон

В живых остается 1002 Святых

Каю Чеширу не хотелось участвовать в покушении на Червонную Королеву, поскольку Каю не особенно хотелось умирать.

Об этом он и сообщил Икке и молчал, пока она смеялась ему в лицо. Это был поистине необычный звук. Как будто она пыталась разбить стекло своим смехом. Но Кай слушал ее, не перебивая, потому что Икка редко смеялась искренне. Сообразив, что он получает удовольствие от этой ситуации, она смолкла.

– Ты