Цена бессмертия - Анн Фрост

— Был, — поправил Рэя Шангри, — Сумеречный маг исчез при странном стечении обстоятельств. Уже несколько столетий о нем ничего не известно. Так что на сегодня — Архимаг все-таки самый сильный.

— Погоди, — Валерии хотелось скорей перейти к сути вопроса, — а почему ты сейчас о нем вспомнил? И — Сумеречный — это его титул или прозвище?

— Позволь, отвечу сразу на второй порос — тогда все прояснится. До мага Леона Авернуса считалось, что есть лишь Светлые и их противоположности — Темные маги. Но Авернус опроверг эту теорию, с легкостью подчиняя себе как силы света, так и тьмы. Потому и прозван Сумеречным. Он был могущественен вдвойне… Но, с той поры, как Леон исчез, парадокс двойного дара нигде не повторился. Сейчас, по прошествии многих десятилетий, считается, что он был единственным в своем роде, уникальным. Но Валерия, своим появлением, полностью разбила это воззрение. И, кстати, я упустил одну интересную деталь: Леон — родной брат Архимага Дагона!

— Весьма интересно… А ведь сам то Архимаг — Светлый, — отметил Рэйнорд.

Вновь наступила тишина, перемежающаяся сухим потрескиванием искр. Все они смотрели в танцующие изгибы огня, каждый видел свое. Так же, как и мысли каждого следовали своим, отличным от других, путем.

— Знаете, — нарушила молчание Лера, — предлагаю сделать эту ночь — ночью откровений, — голос ее улыбался, — пусть каждый расскажет о себе все, без утайки. И, так как идея принадлежит мне, то с меня и начнем.

Рэйнорд ободряющее сжал ее ладошку в своей, а Шангри согласно кивнул, подбросив немного хвороста в огонь. Все приготовились слушать.

Не торопясь, Лера начала рассказ с самого детства, описывая свой немагический мир во всех подробностях. Когда она дошла до того места, где Леонид открыл портал, Шангри и Рэйнорд слушали затаив дыхание. Потом Лера кратко описала свои злоключения с бандитом и непослушной шаро-молнией, чем вызвала здоровый смех обоих приятелей. Ну и последним, завершающим повествование, был рассказ о том, как они с Шангри решили спасти Рэя. И спасли.

— Потрясающе! — Рэйнорд был изумлен и потрясен до глубины души, — я никогда не слышал, что существуют миры, лишенные магии. И насколько гениально было воспользоваться силой Черного Ревенанта, чтобы открыть портал! Твой учитель, Валерия, не только бывалый воин, но и, судя по всему, сильный некромант. Даже не представляю, как его угораздило застрять в немагическом мире!

— Рэйнорд, — Валерия робко взяла его за руку, — а что ты знаешь о Черном Ревенанте?

— Многое. В отличие от истории, в астрономии я весьма преуспел. Черный Ревенант — он же Звезда Некроманта — это единственное в Юниверсуме светило-призрак. Движение его не подчиняется законам мирозданья. Появляясь то тут то там, Черная звезда несет отраженные и искаженные лучи Силы. Немногим за всю историю некромантии удавалось поставить ее безумный свет себе на службу… А ведь Ревенант мог не появиться в вашем мире никогда!

— Значит, это моя судьба, — улыбнулась Валерия, — и я очень благодарна Мастеру, что он помог мне выбраться оттуда, познать настоящую жизнь!

— Теперь Рэйнорд, — Шангри поворошил палкой головешки в костре, — если никто не возражает…

— Хорошо, — согласился Рэй, — но моя история будет долгой.

Лера прижалась к его сильному плечу, приготовилась слушать. Ночной сумрак сгущался, и даже деревья будто бы ближе обступили друзей, защищая от промозглого ночного ветерка, обнимая пушистыми ветвями.

— Детство свое я помню плохо. Родители погибли во время набега степных кочевников; выжил лишь дед — маг-самоучка. Он успел схватить меня на руки и, с трудом отбиваясь от варваров огнешарами, смог добраться до ближайшего защищенного крепостными стенами города, — в то время столицы Империи. Наша деревня была выжжена в пепел, погибли все. В столице мы прожили несколько лет, снимая маленькую, темную комнатушку. А потом, когда мне исполнилось десять лет, началась чума. Умерли многие, очень многие. Среди них был и мой дед. Так я остался один, — в голосе Рэя вновь зазвучали холодные, стальные нотки.

Валерии оставалось лишь гадать, какие трудности и лишения пришлось терпеть брошенному на произвол судьбы, ребенку.

— В городе царила паника и безумие, словно на тонущем корабле. Ко мне, ставшему бездомным бродягой, относились с презрением и плохо скрываемым раздражением. Я бездумно скитался по грязным улицам чумного города, переступая трупы, распугивая стаи обнаглевших крыс. Не знаю, чем бы все закончилось, если бы меня не подобрал странствующий эльфийский маг. И, поскольку эльфы не восприимчивы к людским болезням, он не спешил покинуть гниющий город. Наоборот, — самоотверженно лечил всех, обращавшихся за помощью. Не всем помогли его чары, но всё же…Уже тогда я чувствовал себя не таким, как все. Смерть, разложение, вонь и царящее кругом отчаянное безумие не производили на меня особого впечатления. Не было даже страха. Не знаю почему, но эльф-маг обратил на меня внимание. Когда стало ясно, что столицу не спасти, он открыл портал и забрал меня с собой в один из Срединных миров. Там помог пристроить меня в Высший магический университет. «Я вижу в тебе Силу, — сказал на прощание эльф, — найди правильное применение ей». И он ушел, даже не назвав своего имени.

— Ого, — Шангри проникся неподдельным уважением к молодому магу, — Высший магический университет — это мечта всей моей жизни!

Далее Рэйнорд пустился в подробное описание своей учебы и жизни в университете, уже известные читателю.

— А что было дальше? — Лера слушала очень внимательно, даже напряженно.

— Из университетского сада я открыл портал, ведущий в мой родной мир. От многих слышал, что Норион страдает от повсеместно оживающих кладбищ вот уже несколько лет. Несомненно, моя помощь окажется очень кстати. Нелепая сентиментальность! Сунуться в мир, где некромантия практически вне закона из-за религиозных воззрений, только из-за того, что я имел несчастье там родиться! Целый богами проклятый год я скитался по всей империи, загоняя мертвецов обратно в могилы, а самых несговорчивых обращая в прах. Несколько раз я едва не поплатился жизнью, недооценив масштабы бедствия. Глупец, на что я надеялся? На благодарность? Или хотя бы простое взаимопонимание? Но нет, все живые шарахались от меня пуще, чем от упокоенных мной зомби. Все, что мне довелось услышать за этот год — лишь гневные ругательства да проклятья, звучащие вслед. Можете себе представить — это меня они считали повинным во всех своих бедах. Постепенно от былого моего человеколюбия не осталось и следа. Трусливые, подлые, подверженные бесчисленным суевериям и страхам, все они стали вызывать во мне раздражение и неприязнь. В конце концов, я уже не находил в себе сил быть рядом с людьми. Почему было не отправиться в другие миры, где к моей профессии относятся более терпимо?