Константинополь-Босфорский - Алексей Николаевич Осадчий

итогам рейда примут решение — дать Владимиру Ивановичу вице-адмирала и поставить командующим, или же пришлют кого из столицы. Хотя, не до Чёрного моря питерским стратегам и вождям народным, вовсю прорабатывается план эвакуации города, на призыв записываться в ополчение, дабы не пустить в град Петра батальоны кайзера откликнулись полсотни восторженных гимназистов и всё…

Пофигизм вопиющий, теперь понятно как оно У НАС происходило, почему Ильич так легко власть «отжал». Правда, Гучков не Керенский, пожёстче будет, но народ в массе своей «забил» и на Отечество и на свободы. Если так будет продолжаться, то, при отсутствии руководства большевиков, могут офицеры свой заговор составить и выпнуть на обочину истории думцев, перехвативших бразды правления империей у царя-батюшки и бездарно распоряжающихся властью.

В Севастополь из Керчи спешно перебросили десантную бригаду, составленную из добровольцев Русского Тихоокеанского Королевства и молодые ребята, на пару с флотскими патрулями быстро навели порядок в городе русской славы. «Полудезертиров» отлавливали и разоружали. По совету Старостина вывесили объявления — кто сбежал из воинской части с оружием, при поимке подвергается суду военного трибунала. Оставивший же личное оружие в казарме, просто переводится в арестанские роты с сохранением жизни. Количество выброшенных «мосинок» в городе и его окрестностях дня три превышало все разумные пределы.

Начался исход из Крыма дезертиров, что, безусловно, дело благое, но многие «хитрованы» не желали покидать благодатные места и рассчитывали переждать лихие времена, «пристроившись» у полковых кухонь. Таких мои «русотихоокеанцы» отлавливали и интересовались, — почему не спешат до дому, до хаты, до родных осин и могил? Не в шпионы ли подались, подрядившись за немецкое золото следить за Черноморским флотом? Комиссар Виссарион Полуэктов, непризнанный гений юриспруденции, переквалифицировавшийся в поэты и ораторы, был поставлен Гучковым «смотрящим» над Черноморским флотом. Неистовый Виссарион немало крови попил Эссену, а уж беллетриста Семёнова изводил — жуть как. Пришлось взять комиссара «на себя». Приходил с коньяком к гражданину Полуэктову и предлагал выпить. Непремено за что-нибудь знаковое, масштабное: за победу над тевтонами, за взятие Константинополя, за тех кто в море. Такие тосты, чтоб не мог визави отказаться. А после первой и второй тихушник Виссарион уходил в запой на два-три дня, больше здоровье не позволяло. Но Семёнов был благодарен и за такие «каникулы».

— ВиктОр, — по дружески обратился ко мне Полуэктов, как то раз в промежутке «между третьей и второй», — зачем спаиваешь меня? Хочешь обезглавить флот?

Надо же! Флот обезглавлен когда питерская богема спит на проссаной кушетке, пьяно отрыгивая. Ну и самомнение у чудака. Пришлось с ходу выдумать версию, что читывал стихи Виссариона и сам немножко пишу, потому и пытаюсь уберечь коллегу, спасти от пули немецкого агента. Пьяный комиссар, он кому нужен? А когда Виссарион трезв — весь флот приходит в движение, стремится атаковать врага. Потому Полуэктов мишень нумер один для снайперов кайзера. Виссарион оживился и потребовал прочесть мои стихи. Вот жеж сука какая и так хитрО прищурился. Получай, алкаш! Сообразно с обстановкой выдал на гора:

'Нынче ветрено и волны с перехлёстом,

Скоро осень, всё изменится в округе…'

Комиссар не дыша дослушал, сгорбился, заплакал, отставил стакан и ушёл к себе. Ну, ушёл и ушёл, однозначно «догонится», двинул и я по своим делам. А через пару часов пришлось объясняться с контрразведкой — повесился Виссарион Аркадьевич, начертав в предсмертной записке: «Жить незачем. Витька. Колчак. Матросня, а каков гений. Я же никчёмный человечишка… Прощайте»…

— Виктор Васильевич, — полковник Чернобровов, недавно ставший главным «Малютой Крыма», числился ярым монархистом, отречение Николая считал вырванным у самодержца силой и жаждал реванша, благоразумно помалкивая о своих взглядах. Но, народ то знал и помнил. — Как прикажете понимать путаный текст Полуэктова. То вы с Эссеном едете и командующего убивают, то выпиваете с комиссаром флота и тот вдруг решает свести счёты с жизнью. Мистика и чертовщина какая-то. Извольте объяснить.

Пришлось зачитать «Письма римскому другу» прямо в особнячке контрразведчиков.

— Невероятно, это, простите, правда ваши стихи?

— А чьи же? Укажите автора.

— Нет, я ни коим образом. Но всё-таки морской офицер. И тут такое.

— Римский-Корсаков тоже морской офицер.

— Да. Простите. Я по долгу службы читывал творения покойного Полуэктова. Да-с, читывал. Простите, ваше превосходительство. А можно продиктовать? Не для заведения дела, нет, на память.

Как откажешь флотской контрразведке? Тем более наведение мостов с Чернобрововым дело архиважнецкое. Неужели здоровенный, звероватый полковник не чужд стихосложению, ишь как смотрел, с благоговейным трепетом. Надиктовал, конечно же, не подозревая во что выльется сие хулиганство.

Выход броненосной эскадры к Босфору под флагом Семёнова прошёл в целом удовлетворительно. Дредноуты поперестреливались немного с береговыми батареями, «Гебен» и «Мольтке» и не думали высовываться, артиллеристы на «Конституции» — «Императрице Марии» отладили систему центральной наводки в боевых условиях, «Муромцы» удачно отбомбились по Килии, вроде даже артиллерийский погреб рванул там, хотя и не сильно. Может не врёт разведка — почти не осталось снарядов у турок. Хотя какие к чёрту турки — немчура там верховодит, османы при пушках словно мальчики на побегушках. Подай, принеси, не более. Наводят же орудия, вычисления ведут и расчётами командуют подданые Вильгельма.

Наше участие в рейде вылилось в поход на «Константине» и демонстрацию высадки рядом с Килией. Удачно получилось — поверивший противник три залпа дал по пароходу, пришлось пережить несколько неприятных минут — попади вражины в небронированный корабль и бульк вышел бы знатный. Но обошлось, два кабельтова «не довернули» матёрые «дойчен-артиллеристен», а вот вслед стрелять не стали. Похоже и вправду экономят снаряды.

Семёнов сиял, ещё бы — вернулись без потерь, орудия главного калибра все целёхоньки, в рабочем состоянии. Авиация во взаимодействии с флотом отработала прекрасно, почти в заданное время (семь минут опоздания не в счёт) вышла на цели и здорово помогла дредноутам, прицельно отбомбившись по батареям.

— Новая эра, Виктор Васильевич! Новая эра начинается! Самолёты себя скоро ого как покажут! Был бы поближе, хотя бы вполовину, аэродром, не лети «Муромцы» от Севастополя с дополнительными баками и малым запасом бомб, можно было загрузить их теми самыми снарядами, способными пробить палубы «Гебена» и «Мольтке». Глядишь и попали бы.

— Всё впереди, Владимир Иванович. Через неделю-другую, можно и повторить. Боезапаса у немцев-турок, судя по всему, немного.

— Так пример беру с Константина Николаевича, его авиаторы изрядно отбомбились по дарданельским укреплениям, куда нам.

— Не скромничайте, ваше превосходительство, хороший выход получился, экипажи взбодрились, офицеры встряхнулись.

— Эх, пришлось ведь для укомплектования трёх дредноутов и пяти эсминцев сопровождения, почти весь флот «раскулачить», брали с броненосцев механиков, спасибо вам за кочегаров из состава