Константинополь-Босфорский - Алексей Николаевич Осадчий

принц Константин Николаевич, прорваться, проскрестись через Дарданеллы, взять Константинополь и наглядно показать народам, империю населяющим, преимущества «константиновичей» перед «александровичами». То-то в прессе идёт кампания по дискредитации великих князей, вскрываюся всё новые и новые подробности казнокрадства ТЕХ Романовых, «разграбивших Россию»…

Николай Николаевич, Александр Михайлович, Мария Фёдоровна и прочие «граждане Романовы» постепенно заарестуются и в ту же Коломну доставляются. Есть у меня большие подозрения, что всех их скопом и порешат некие «революционные силы».

Дёрнул же чёрт сопроводить комфлота от линкора до штаба. К моему автомобилю с установленным на радиаторе флажком Русского Тихоокеанского Королевства, подвыпившие солдатики не цеплялись, понимала «крупа», кого можно задевать, а кого — чревато. Но на адмирале решили отыграться по полной, покуражиться захотели «свободные граждане». И как назло моряков поблизости нет. Так-то Николай Оттович в авторитете среди личного состава Черноморского флота, едино лишь его усилиями всё и держится в Севастополе и Крыму.

— Проезжай вперёд, посигналь, разгони толпу, — отдал распоряжение шофёру, прапорщику Волынцеву, фанатику моторов.

Сам же выскочил из авто, форма адмиральская хоть и похожа на российскую, но есть отличия, есть. Солдатики попятились.

— Разойдись, дипломатическую миссию задерживать вздумали? Вам что, кайзер золотом заплатил?

Тут главное понаглее, пожёстче, мат перемат. Но! Не перегибать! Вроде получилось, пехтура нехотя, но стала расступаться, освобождая путь кортежу Эссена. От души погрозил кулаком переодевшемуся российским солдатиком полковнику Старостину, тот спрятал лицо в воротник особой, летней десантной шинели, что-то буркнул своей «пристяжи» и машина Эссена вырвалась на оперативный простор. Пока усаживался в посольский «лимузин», кроя почём зря здешний автопром, прошло секунд десять. Внезапно впереди началась стрельба. Винтовочные выстрелы, два или три ствола, быстро бьют, слаженно…

Командующий Черноморским флотом Николай Оттович Эссен скончался на месте, рядом корчился в агонии водитель. Адъютант комфлота зажимал левой рукой правую, плетью повисшую.

— Лейтенант! Лейтена-а-а-ант! Кто стрелял? Сколько их было? Говорите пока не отключились от кровопотери!

— А? Да… Трое, пехота. Как те, в толпе, нас остановившие. Начали садить с винтовок. Я за Николаем Оттовичем сидел. Иначе бы и меня. Он прикрыл…

Понятно. О капризе лихого миноносника Эссена восседать непременно впереди, рядом с шофёром, дабы с ветерком нестись, окрестности обозревая, не утыкаться взглядом в спину адъютантов, знали даже те, кому и не надо. А кому надо, тем более знали и выводы правильные сделали.

— Куда они побежали, лейтенант? Чёрт, отрубился!

Солдат «невидимого фронта» Старостин предсказуемо испарился, ладно, в миссии пообщаемся. Сссука! Надо же так подставиться. Теперь поди, докажи тому же Семёнову, что Витенька Колчак никакого отношения к покушению не имеет. Получается — сам солдатню разогнал, дорогу расчистил, вывел Эссена под пули. М-да, дерьмовая ситуёвина.

Поиски террористов, так сейчас именуют диверсантов, результатов не дали, матросские патрули рассыпались по Севастополю и окрестностям, покойного командующего уважали в экипажах, но изловить злоумышленников по горячим следам не вышло.

Вечером, на всякий случай, спрятав в рукав ножичек столовый, надёжный такой, ухватистый, ждал полковника Старостина. Не мог не подойти на разговор, разведчик-убивец. То, что Эссена «исполнили» при участии тайной службы Русского Тихоокеанского Королевства, не вопрос. Другое интересно — по собственной инициативе доверенный человек посла сработал, или же «хозяева» приказали, с туманного, мать его, Альбиона.

Полковник зашёл без стука, так и дверь в кабинет приоткрыта, покосился на маузер, демонстративно уложенный на столешницу, хмыкнул.

— Прошу простить, Виктор Васильевич, задержался в шифровальной комнате.

— Как прикажете трактовать, дражайший Сергей Никанорович, ваше участие в убийстве комфлота? Только не надо лапшу на уши вешать о роковой случайности и тяге к переодеваниям в солдатиков. Да, прикрываться государственной страшной тайной также не рекомендую — попросту пристрелю прямо здесь, как агента Вильгельма. И пускай потом судят и рядят, вам будет всё равно.

— Не понимаю, ваше превосходительство, — Старостин, матёрый волчара, не дурак сдаваться сразу же.

— Сволочь, — маузер в руке, ствол направлен в пах полковнику, — быстро не сдохнешь, не надейся. Меня решили крайним сделать? А потом пристрелить и списать все грехи на германского шпиона Витю Колчака? Тем более баронесса Рейнгардт в невестах числилась, для газет всё идеально сходится. Излагай, тварь. Иначе сдохнешь с мудями простреленными.

— А вы действительно, иной стали, — шпион внешне никак не показал испуга, но я то чую, напрягся, демон, лихорадочно ищет способ выскочить живым из кабинета, — прав был Георгий Георгиевич.

— За кого старый мудак меня принял, неужто за посланца с Марса, вселившегося в адмирала Колчака?

— Кто?

— Ну, не мудрый же старик…

— А, понятно.

— Руки, руки за затылок завёл. Быстро! Так, молодец. А теперь на стул, на краешек присел и отвечаешь на вопросы. И не выёживаешься. Мои ребята вход на этаж перекрыли и твоих архаровцев не пропустят, стрелять велено на поражение, как в шпионов.

— Мальчишка, — Старостин непритворно разозлился, но руки в замок за головой держит прилежно, следит за мушкой, по прежнему в пах устремлённой. Мужиков такой прицел куда как сильнее нервирует, нежели чем в голову или там, в сердце ствол направленный. — Устрой тут ещё перестрелку своих со своими. Идиот!

— Рассказывай, полковник. Всё как есть. Поверь, не шучу и не пугаю, — хочешь живым-здоровым выскочить, исповедуйся. И помни, контр-адмирал Колчак ложь распознаёт на раз.

Вот не вру нисколько. Наложение матриц помимо убыстрения реакции, позволяет отслеживать мельчайшие признаки вранья у собеседника. Тут и веки непризвольно подёргиваться начинают, и голос чуть-чуть, но меняется, и взгляд расфокусируется. По совокупности признаков безошибочно определить могу, когда Старостин начнёт наводить тень на плетень. Однако, боец невидимого фронта, начал излагать вполне «съедобную» версию, ничуть не врал, не менял «моторику». Единственное, когда спросил про участие англичан в убийстве Эссена, отмолчался.

Итак, что же мы имеем после беседы с Сергеем, блин, Никанорычем. Задача «тормознуть» Черноморский флот, приготовившийся к прорыву в Константинополь, фактически исполнена. Без Эссена, идейного вдохновителя операции, Петербург не даст добро на выход бригады дредноутов в море. Пока кандидатуру нового командующего рассмотрят (Семёнова точно не поставят), пока то, сё. А дисциплина без старика Эссена на флоте рухнет в две недели, это точно. И поди тогда, штурмуй твердыни Босфора, без кочегаров и комендоров. Чёрт, а ведь шанс был. В этой реальности Антанта перерезала сообщение железнодорожное между турками и Австро-Венгрией с Германией, и ранее невеликие возможности отремонтировать побитые «Мольтке» и «Гебен», устремились к нулю, да ещё запас снарядов для орудий стерегущих Проливы катастрофически мал. На германских линейных крейсерах чуть больше половины от нормы 280-миллиметровых снарядов. При таком раскладе удар Эссена, решившего использовать (не списывать же на слом без дела) устаревшие броненосцы как прорыватели-снарядоуловители, с