Константинополь-Босфорский - Алексей Николаевич Осадчий

что тут же пораженцы окажутся в тюрьме. Несостоявшийся вождь мирового пролетариата обрушился на Гучкова, всё припомнив Александру Ивановичу: и участие в англо-бурской войне и принадлежность к старообрядчеству и драчливость записного дуэлянта, невместную крупному политику. Но кто будет прислушиваться к невнятному эмигранту, «прозябающему» в нейтральной Швейцарии? В общем, не случилось тут апрельских тезисов, встречи вождя на Финляндском вокзале и речи зажигательной с броневичка…

К лучшему ли то, к худшему — а кто ж скажет? Иная реальность, иные расклады. Но пока и без тлетворного влияния большевиков фронт расползается как истлевший мешок. Сознательные солдаты спешно производятся в унтера и подпрапорщики, дабы сохранить управляемость в войсках. Кое-где спешные меры приносят результат. Гренадёрские дивизии на Северном фронте держатся хорошо, дали по зубам немцам, попытавшимся закрепить успех пробных, по большей части «прощупывающих» наступлений. После гренадёрской «ответки» дойчи подуспокоились. А вот несостоявшийся фельдмаршал Путинцев на службу «забил». Став главкомом Юрий Сергеевич «оставил за собой» и Юго-Западный фронт, но под давлением «шпаков» выдвинул врид (временно исполняющим должность) командующего фронтом генерал-лейтенанта Деникина. Антон Иванович, хоть и родился в 1872 году, то есть после потрясших Россию событий и деления правящей фамилии на «александровичей» и «константиновичей», судя по всему, был «самим собой». И теперь боевой генерал пытался встряхнуть подчинённых, настроить солдатушек бравых ребятушек на один молодецкий удар, который развалит Австро-Венгрию и принесёт долгожданный мир и Победу.

Понимая важность овладения Константинополем, Деникин дал карт-бланш Эссену, предложив Николаю Оттовичу самому «навербовать» добровольцев в десантный корпус, обещая отдать лучших солдат и офицеров.

Моряки поначалу обрадовались, однакож увы — желающих прибить щит к вратам Царьграда оказалось ничтожно мало. На предложение принять в десантники женский ударный батальон злой как тысяча чертей Эссен ругался матом так затейливо, что был записан корреспондентом «Русского Слова», выдавшим великолепную передовицу — сплошь из многоточий. Тот номер моментально стал раритетным, но желающих штурмовать батареи Босфора гениальная военная журналистика, увы, не добавила.

Контр-адмирал Семёнов встретил приветливо.

— Виктор Васильевич, дорогой. Рад встрече. Наслышан, наслышан о ваших питерских приключениях. Командировка на юг или таки ссылка?

— Если бы знать, Владимир Иванович. Там такой бардак сейчас, что от безнадёги хоть на стенку готов лезть, хоть на твердыни Босфора.

— Хорошо, Гучков во флотские дела не вмешивается. Отставил только нескольких адмиралов, ранее делавших карьеру ещё при генерал-адмирале великом князе Алексее Александровиче, на чём и успокоился. А армейских изрядно прошерстил, да-с. У нас же больше переименованиями обошлось.

Тут да, реформаторы-либерасты здорово покуражились, изрядно постебались. «Императрица Мария» после «победы революции» стала «Конституцией», «Екатерина Великая» — «Демократией». Третий и четвёртый черноморские линкоры из императоров превратились в «Робеспьера» и «Марата». Хорошо Канину, на Балтике решили «Петра Великого» («Андрея Первозванного» нашей реальности) оставить как есть. А на Средиземноморской эскадре «Александра Третьего» переименовали в «Революция». Так-то вот.

Семёнов рассказал, что срочный приезд в Севастополь Алексея Николаевича Крылова изрядно ускорил восстановление «Императрицы Марии», пардон, «Конституции». Решили обойтись без носовой башни, заодно улучшится мореходность «клевавших носом» черноморских дредноутов и зенитных орудий воткнуть побольше. Ну а то, что не дюжина орудий, а девять — не существенно. Благо «Конституция» не в одиночку будет «Гебен» топить и турецкие береговые батареи подавлять, на «Демократии» и «Робеспьере» двадцать четыре двенадцатидюймовки, да и «Марат» должен войти в строй через полгода. И броненосцы со счёта сбрасывать также не следует.

— Прорвёмся, Виктор Васильевич. Флот свои обязательства перед Россией выполнит. Армия бы не подвела. Корабли при всём желании по суше передвигаться не могут, не новомодные бронированные машины, что англичане на Западном фронте применили. Как их там, дай Бог памяти.

— Танки, Владимир Иванович. Танки.

Глава 8

— Долой министров-капиталистов!

— Хватит, навоевались!

— Бей офицеров!

— Тю, ты откуда такой взялся, герой? Подстрекаешь? Сам ни дня не воевал, а винтарём размахивашь!

— А оттуда. У меня пять ребят, кто их кормить будет, коли убьют батьку? Ты, или адмирал? То-то-же! К чёрту Босфор и Аннексию с Контрибуцией! Пускай офицерА сами воюют!

— Правильно! В точку сказанул Матвеич!

Вооружённая толпа, составленная преимущественно из «пожилых» солдат недавних призывов, матом крыла Эссена, попавшегося им на пути. Командующий Черноморским флотом возвращался в штаб после инспекции «Императрицы Марии», с недавних пор — «Конституции» и надо же, в первый день лета горячего 1917 года путь автомобилю преградили «полудезертиры-полузамиренцы». Так их называл в своём боевом листке неукротимый Александр Потылицын, впавший в «ррреволюционное безумие» после отречения Николая Второго. По правде говоря, Потылицын был из той, кратно меньшей части «революционеров-победоносцев» продолжающих мечтать о водружении креста на Святой Софии, эдакий демократ-империалист. Увы, куда как больше народу жаждало поскорее завершить войну и плевать с каким итогом. Хоть и сидел Ильич в Швейцарии, но агитаторов, вещающих про «штык в землю», хватало. Их ловили, по приговору военно-полевых судов расстреливали, но солдатики продолжали разбегаться. Любопытная деталь — против Австро-Венгрии фронт держался на каком-то непонятном самолюбии, как же, стыд и срам австриякам позиции сдать, — накося, выкуси! А от немцев бежать, то не зазорно! Северный фронт откатывался к Пскову, германские части спокойно, не спеша продвигались вперёд. А в Петрограде верещали либералы всех мастей, требуя немедленного мира, на любых условиях. Иначе де — вернётся царь и всех перевешает. Под шумок низложенного самодержца с семейством перевезли из Пскова подальше от фронта, в Коломну.

Кто будет охранять Николая, дабы не сбежал экс Верховный Главнокомандующий и в целости остался для революционного правосудия, тому на газетных полосах отводилось немало места. Сейчас на нефартового царя вешали всех собак, даже нынешнее «Второе Великое Отступление» происходило якобы по вине Романова.

Ну да ладно, бывший царь далеко, а Эссен вот он. Выручать надо адмирала, похоже, в толпе провокаторы. В шинели солдатской во вторых рядах мельтешит некто Сергей Никанорович Старостин, прибывший вслед за мной из Петербурга.

Полковник Старостин доверенный человек посла Русского Тихоокеанского Королевства, имеет доступ к работе с шифрами, выказывал неоднократно намерение «притормозить» усилия Крылова по восстановлению «Конституции» — «Императрицы Марии» мотивируя нежелением отдавать Российской империи зону Проливов. А на юге появился Сергей Никанорович дабы из состава десантной бригады нашего островного государства собрать охранный батальон, который и станет конвойным для Николая Второго. А что — для всех солдат и офицеров батальона русский язык родной, переоденутся в российскую форму и поди, отличи…

Похоже, сейчас, «под шумок» идёт большая работа по дискредитации династии «александровичей» и эдакой «рокировочке», предложения престола популярным в России «константиновичам». Дело за малым осталось — союзной эскадре, при которой сейчас находится наследный