Константинополь-Босфорский - Алексей Николаевич Осадчий

— Виктор! Ты⁈ Что случилось? Зачем дверь выламывать⁈

— Где он? Где эта сволочь⁈

— Ты о ком?

— О твоём любовничке! Где он? В шкафу? Под кроватью? Отвечай!

— Ты пьян!

— Нет, моя дорогая, я трезв и спокоен. Где Куклинский⁈

Попал! Есть! Знает Инесса-баронесса про лейтенанта, ишь как владеет собой, но губки дрогнули самую чуточку более обычного. Тут он, гадёныш, прячется!

— С ума сошёл⁈ Поди вон! Проспись!

Ишь, лазейку оставляет для жениха в чинах адмиральских. Дескать, выпил, взревновал, с кем не бывает. Но ведь я одного тебя люблю, дурачок, поехали шубу покупать в компенсацию за истраченные нервы…

— Идиотка! Негласное наблюдение за твоей квартирой ведётся давно, силами разведки королевства. Дом окружён вооружёнными матросами. Я вхожу по повелению вашего императора в состав чрезвычайной комиссии по расследованию взрыва на «Императрице Марии», в городе введено осадное положение. Могу запросто сделать героя любовника Куклинского не дезертиром похотливым, а шпионом, взорвавшим линкор. И ждёт тогда и его и тебя, дорогуша, скорый суд и виселица в 48 часов.

Клюнула, ну откуда бабе-дуре, пусть даже и опытной агентессе с ходу понять, что при взрыве на корабле офицер, в отлучке находившийся, всё бросит и помчится ликвидировать последствия аварии. Даже с собственной свадьбы убежит, ибо долг всего превыше. А Инесса хоть и неглупа, но военную тематику знает явно хреново. Ишь, голос возвысила, чтоб подельник слышал. Здесь лейтенант прячется!

— Виктор, ты бешеный ревнивец! Лейтенант приехал передать деньги для госпитальных нужд, собранные по подписке офицерами. А ты подумал, что мы любовники? Отелло севастопольский!

— Ваше превосходительство, Инесса Фёдоровна права, — Куклинский «почему-то» в цивильной одежде вышел из залы в прихожую, — я действите…

Бамс! С левой ноги да по яйцам лейтёхе. Здесь к таким подлым приёмчикам не привычны, потому прошло на удивление здорово. Вражину скрючило как надо, пора приступать к «экстренному потрошению».

— Ты долб… б, лейтенант? Слышал ведь, что квартира под наблюдением, а от волнения не сделал правильных выводов. Говори, мразь, кто резидент, от кого получаешь указания, от «Инженера» или от «Чинуши»?

Почитывая разные версии о гибели «Императрицы Марии», вплоть до рыбаковского «Кортика», знал о разветвлённой сети немецкой агентуры, работавшей и на судостроительных заводах и в государственных учреждениях черноморского региона. Пускай реальность немного не та, но общие принципы работы разведки никто не отменял. Если и не подходит резидент под эти псевдонимы, так Андрюша и Инесса всё равно решат — много знает Виктор Колчак, ой как много! Опаньки! Невестушка моя ненаглядная таки проявила свою подлинную сущность, на нерве сунула руку в кармашек домашнего платья, потащила оттуда дамский револьверчик. Хрясь! Гвоздик двухдюймовый вонзился точно в уголок глаза баронессы-агентессы…

— А-а-а-а-а-а! Помогите! Убивают!

На дамский вой в квартиру ворвались мои орлы с карабинами наперевес.

— Ребята, быстро осмотреть комнаты, там ещё могут быть агенты кайзера. Стреляйте первыми, без предупреждения!

— А ты не ори, — это уже Инессе, — не скажешь кому информацию передаёшь, медицинской помощи не получишь. Циклопшей станешь. Не ори сволочь! Говори, кто резидент, кто главный. Или так и сдохнешь здесь, в крови и дерьме. Ну! Говори, тварь одноглазая!

— Вернер, инженер Вернер! И ещё почтмейстер Степанов. Доктора! Умоляю, доктора!

Куклинский затравлено смотрел на кондуктора Петра Ивакина, держащего лейтенанта на прицеле.

— Эй, сволочь. Теперь к тебе разговор. Один взрывал «Императрицу Марию», или есть сообщники в экипаже?

И второй гвоздь уже в Куклинского. Не в глаз, а рядом, чисто попугать, показать серьёзность намерений.

— Нет, не взрывал! Не взрывал. Вернер предлагал это сделать, но я не взрывал, не взрывал я! Побоялся возвращаться, отсиживался здесь, хотел бежать из города.

А ведь не врёт, гадина, и в штатское переоделся, бегунок хренов. Неужели порох самовозгорелся, а все версии о коварных германских шпионах лишь конспироложество и хайп. Не удивлюсь, ибо бардак и собственные промахи везде, во все времена старались списать на происки могущественных врагов, масонов например. Но эти-то двое «пошли в признанку», есть работа флотской контрразведке…

Капитан первого ранга Михеев Анатолий Аркадьевич ведал борьбой со шпионажем на Черноморском флоте и в зоне действия оного, то есть все жандармские управления губерний имевших выход к морю Чёрному, Михееву подчинялись. На военного дипломата Колчака главный «Малюта» юга России смотрел с нешуточным уважением.

— Каково! Нет, только подумать! Военный атташе Русского Тихоокеанского Королевства самолично обезвредил двух опаснейших вражеских агентов! Виктор Васильевич, честно скажу, не ожидал! Как вам эдакое предприятие удалось?

— Хм, стыдно сказать, Анатолий Аркадьевич, ревность тому причина. Заподозрил вертихвостку Инессу в шашнях с Куклинским, поставил наблюдение из матросов и офицеров миссии. И оказалось, не только мне изменяла любвеобильная баронесса Рейнгардт, но и Отечеству. Деньги любила куда больше кавалеров. А дальше — взрыв на «Императрице Марии», я сразу с вокзала ринулся арестовывать негодяя, взорвавшего линкор. К вам почему не обратился? Не хотел прослыть незадачливым рогоносцем, сводящим счёты с удачливым соперником посредством контрразведки.

— Гм, Виктор Васильевич, позвольте личный вопрос, про необычные ранения шпионов при задержании.

— Ай, да глупость вышла. Побоялся огласки, поехал арестовывать не в форме, а в штатском костюме горсть гвоздей оказалась, уж не помню почему, той же Рейнгардт вроде бы обещал прибить на кухне что-то, так и завалялись. А когда баронесса вытащила револьвер, швырнул в неё тем, что выхватил из кармана. Один гвоздь удачно попал, а то не разговаривали бы сейчас.

— Да, удачно карты легли, удачно. Уж простите, ваше превосходительство, но сердечная рана адмирала Колчака поспособствовала раскрытию крупнейшей шпионской сети, а некачественная нефть и промывка топливных цистерн предотвратила более серьёзные разрушения на «Императрице Марии». Цепочка случайностей, если подумать.

— Вся наша жизнь — цепочка случайностей, Анатолий Аркадьевич. И вот что — придут в себя негодяи, начнут запираться, юлить, вы Куклинского и Рейнгардт обещайте передать союзникам, то есть мне. Откуда им знать, что не вхожу в комиссию по расследованию подрыва линейного корабля Черноморского флота «Императрица Мария». А то боюсь, начнёте миндальничать, политес разводить с предателями. Благородство же на войне стоит чрезвычайно дорого, ибо кровью своих воинов оплачивается.

— Сурово, Виктор Васильевич, даже жестоко. Но вы совершенно правы. Абсолютно правы…

Газеты Российской империи после чрезвычайного происшествия на Чёрном море, взахлёб трубили о засилье германских агентов в армии, на флоте, министерствах и департаментах. Думцы (а парламент возглавлял Гучков) в который раз потребовали от самодержца создания ответственного министерства, способного вывести страну из тяжелейшего за всю тысячелетнюю историю Святой Руси кризиса. Тут, конечно, Александр Иванович изрядно преувеличивал, так на то и политик, на то и предводитель думаков. В первых числах декабря его