Константинополь-Босфорский - Алексей Николаевич Осадчий

«константиновичами» удалось лишь в девяностые годы прошлого века, тогда и пошли поездки студентов Русского Тихоокеанского Королевства в российские учебные заведения. Например, Виктор Колчак попал в Морской Корпус, каковой и закончил, пусть и не с отличием, но в верхней половине выпуска. Да ещё, по дневникам гардемарина Колчака судя, некоторые преподаватели занижали оценки «новому русскому». Сволочи.

Ну да ладно, разгромлю пристрастных педагогов в мемуарах, а пока надо показать своё видение флота Российской империи. Задача непростая, ибо в сравнении с нашей реальностью, ТУТ многое пошло иначе.

Не потеряв в Цусиме корабли, Николай Второй не проявил желания «отомстить косоглазым» (так его и по башке самураи не били, откуда злобе чёрной взяться) а обратил царственный взор на Север. Первоначально в Белое море ушли «Сисой» и «Наварин» с «Дмитрием Донским», составившие костяк флотилии. А когда в 1910 году до Романова-на-Мурмане проложили рельсы, к «старичкам» добавились «Бородино», «Аврора» и дюжина устаревших отечественных миноносцев. Ну да браконьеров и белых медведей гонять — достаточно скорости и мощи орудий.

В 1908 году в Санкт-Петербурге заложили, а уже в 1911 передали в состав Северного флота суда специальной постройки — «броненосцы береговой обороны ледового класса». Небольшие, в 8500 тонн водоизмещения, но крепкие, изрядно бронированные «Император Павел Первый» и «Император Александр Первый» выдавали максимум 16 узлов, но во льдах им равных не было — ледоколы с двумя дальнобойными десятидюймовками и восемью 152-миллиметровыми орудиями надёжно прикрывали бурно развивающийся Мурманск. На Тихоокеанском флоте, дабы не злить понапрасну японцев оставили лишь крейсерскую эскадру в шесть вымпелов, не считая двух десятков миноносцев. Крейсера с дальнего Востока в 1915 году передислоцировали в Грецию, где собралась достаточно мощная российская эскадра. Дело в том, что накануне войны с визитом во французский Брест ушли с Балтики под флагом генерал-адмирала великого князя Александра Михайловича первый отечественной постройки дредноут (на тот момент единственный готовый из «севастополей») — «Петропавловск», а с ним броненосцы «Суворов», «Александр Третий» и броненосный крейсер «Громобой», построенный в Англии (в нашем варианте — «Рюрик-2»).

Коварный Вильгельм чрезвычайно обрадовался уменьшению мощи Балтийского флота Российской империи и поддержал Австро-Венгрию аккурат тогда, когда эскадра Александра Михайловича прошла Канал. Оборонять Петербург выпало трём спешно введённым в строй «русским дредноутам» — «Полтаве», «Севастополю», «Победе» названным в честь кораблей Тихоокеанской эскадры, нанёсших наибольший урон японскому Соединённому флоту под Порт-Артуром. Из «бородинцев» на Балтике остались «Орёл» и «Слава», плюс к ним два «переходных» броненосца — «Гангут» и «Пётр Великий». «Переходники» несли по 4 двенадцатидюймовых орудия и по шестнадцать 203-миллиметровых. Ну и плюс три небольших броненосца береговой обороны: «Адмирал Ушаков», «Адмирал Сенявин», «Генерал-адмирал Апраксин».

Старые броненосцы, такие как «Император Николай Первый» и «Император Александр Первый» начальник Морского Генерального Штаба Лев Брусилов вывел из списков боевых кораблей флота, переведя некогда грозные эскадренные броненосцы в плавучие склады и казармы.

Если считать «по килям», получалось, что Российский императорский флот — силища ого какая! Но только вот «раскиданная» по четырём театрам: море Баренца, Балтика, Чёрное море, Средиземное море. На Тихом океане вообще остались только миноноски.

Кстати, исключительно присутствие на «Петропавловске» генерал-адмирала Российского флота великого князя Александра Михайловича «уберегло» достаточно сильную эскадру от подчинения британскому флоту. Понимая невозможность пробиться на Балтику, Александр Михайлович две недели общался по телеграфу с «хозяином земли Русской» и повёл корабли к Дарданеллам. Под батареи, разумеется, не полез, а «тормознулся» в Пирее, где и передал командование вице-адмиралу Николаю Александровичу Беклемишеву.

К 1915 году в Эгейском море собралась внушительная эскадра Антанты, — более 60 вымпелов, если считать с крейсерами и миноносцами. Но как и в нашей истории турки взгрели союзников, потопив три броненосца, с полдесятка миноносцев и тяжело повредив российский крейсер «Олег». Кайзер, мыслящий стратегически и понимающий важность удержания Проливов, не только к «Гебену» и «Бреслау» добавил «Мольтке» перед самым развязыванием войны, но и не пожалел трёхсот артиллерийских офицеров и унтеров, направив их на батареи Босфора и Дарданелл. Потому то «турки» и стреляли на удивление хорошо и точно.

Чёрт побери, посол и группировка в которой Георгий Георгиевич состоит, ждут от Виктора Колчака подробных сведений о положении дел на Черноморской эскадре. Но откуда взять данные? В дневниках Колчак служебные секреты не записывал, а сочинять — себе дороже выйдет. Придётся искать в Петербурге Семёнова. Начальник штаба Черноморского флота на три дня раньше выехал в столицу в краткосрочный отпуск и для наблюдения у доктора, сердце шалит у Владимира Ивановича. Но беллетрист категорически не хочет уходить с поста, пусть и на пару месяцев для всестороннего обследования и санаторно-курортного лечения — Константинополь взять желает. Почему бы и не навестить коллегу, писателя-альтернативщика, контр-адмирала Семёнова?

Владимир Иванович снимал скромную квартирку на Мойке, немалое жалованье убеждённый холостяк, адмирал и писатель тратил на поддержку ветеранов Русско-Японской войны и книги. Семёнов превратил трёхкомнатное жилище в домашнюю библиотеку, где в зале не стол и не пианино «правят бал», а стеллажи с книгами (в основном по военно-морской тематике) разделяют комнату на три части.

— Проходите, дорогой Виктор Васильевич, рад видеть соратника по борьбе с германскими линейными крейсерами! Ничего, скоро и «Гебен» и «Мольтке» как крысы в норе спрячутся в Мраморном море и носа оттуда не покажут.

— Да пора уж, Владимир Иванович. Пора. Как только падёт Константинополь, капитулирует и Турция, а значит и германские государства вынуждены будут искать мира, пусть похабного для них, унизительного, но мира. Турция — вот слабейшее звено неприятельской коалиции. И бить надо по слабейшему, третий год уже топчемся. Чего медлим? Считай, полста дальнобойных морских двенадцатидюймовых орудия на эскадре — перепахать батареи, выбросить десанты, занять верхний Босфор, а далее турки побегут. Чем дольше воюем, тем сложнее забрать Проливы. Я последние дни только и делаю, что знакомлюсь с секретными докладами, и тревожно становится — в армии и на флоте рост антивоенных настроений, всюду агитаторы. И не понятно, то ли шпионы кайзера, то ли люди нахлебались войны…

Наверняка настоящий Виктор Колчак обсуждал с Семёновым операцию «Босфор», посему придётся изображать офицера, столкнувшегося с большими проблемами в новой должности и вытащить начштаба Черноморского флота на разговор «по второму кругу». Якобы у Колчака новая информация появилась по положению дел в Российской империи, оттого и сомневается военный атташе в способности орлов Эссена водрузить и стяг российский и крест православный на Святой Софии.

— Вряд ли, вряд ли побегут османы, Виктор Васильевич. К Проливам, к столице, лучшие их части стянуты. В каждом батальоне при командире германский офицер-советник. В артиллерии ещё