Константинополь-Босфорский - Алексей Николаевич Осадчий

как же — достиг! Не зря на плацу или на мостике (в окопах, в башне главного калибра и т. д.) корячился, тяготы и лишения службы воинской стойко переносил. И помимо орлов на погоны ещё ухитрился разоблачить самого настоящего германского шпиона, даже двух.

И если адмиральство — заслуга «прежнего» Виктора Колчака, то агентов кайзера вычислил, спровоцировал и «выпотрошил» именно я.

После известия о взрыве на «Императрице Марии», отпросившись у посла, внаглую влез, поддерживая за локоть осунувшегося начштаба Черноморского флота Семёнова в литерный поезд, в котором мчали в Севастополь, адмиралы, инженеры, жандармы и контрразведчики…

Судя по первоначальным сведениям, повреждения «Марии» не оказались столь страшными как «у нас», линкор остался на плаву. Три последовательных взрыва «вскрыли» носовую башню, разворотили боевую рубку, снесли переднюю мачту. Невероятно повезло, что двумя сутками ранее комфлота приказал слить некачественную нефть и промыть топливные цистерны. Если бы не жаждущие наживы нефтепромышленники Манташевы, страшно подумать, что случилось бы с флагманом Черноморского флота.

А теперь жуликов хоть награждай, так судачили жандармы, получая на станциях новые и новые извещения о катастрофе. Число жертв первоначально называлось как 14, затем увеличилось до 25, достигло 37, затем 49 и так и остановилось, не выйдя на пять десятков.

— Владимир Иванович, — тормошил я Семёнова, — выпейте микстуру, на вас лица нет. Всё не так страшно, линкор не затонул, повреждения хоть и значительны, но не критичны. Вот увидите, уже по весне забегает «Императрица» как новенькая.

— Эх, Виктор Васильевич, не дотяну я до весны. Сразу по приезде рапорт на стол Николаю Оттовичу.

— Не горячитесь, кто, если не вы, спланирует операцию по взятию Константинополя?

— Не в том беда, дорогой мой русотихоокеанец, что повреждён мощнейший корабль. Иное страшит — перестраховщики из ГенМора непременно доложат в Ставку о невозможности атаки на Проливы, пока не завершится восстановление «Императрицы Марии», а генералы и рады не снимать с фронта два, а то и все три корпуса. Одним флотом Константинополь не взять, германские инженеры изрядно поработали над обороной Босфора и прорываться через полтора десятка батарей без высадки десантов — гибель кораблей и экипажей. Получаем полугодовую отсрочку, а там, мало ли как повернётся, милейший Виктор Васильевич…

Не стал подливать бензина в костёр, напоминая Семёнову о возможных внутренних неурядицах в Российской империи. Может, в этом варианте множества множеств параллельных вселенных и устоит самодержавие, всё-таки есть различия и существенные с моей родной реальностью. Например, марксист Владимир Ульянов отсиживается в Швейцарии, а Лев Троцкий повешен по приговору военно-полевого суда в 1907 году. Про Джугашвили пока ничего не выяснил, но не было ЗДЕСЬ ограбления Тифлисского банка. Не было!

Прямо с вокзала, где меня ждал автомобиль с трёмя вооруженными матросами с «Константина» отправился не в штаб Черноморского флота за последними новостями и не в Северную бухту, поглазеть на четверть выгоревший линейный корабль. Нет, к невесте направился, к разлюбезной Инессе Фёдоровне Рейнгардт, почтенной вдове и баронессе. Литерный уже к Севастополю приближался, когда телеграф отстучал последнюю сводку о погибших и пропавших без вести. Из офицеров на «Императрице Марии» погиб инженер-механик мичман Вениамин Соловьёв и без вести пропал лейтенант-артиллерист Андрей Куклинский.

Когда с Инессой-баронессой ласково-любовно пикировался, «закидывал» ей полушутливые вопросики про Куклинского, хищница-стервочка так юлить начинала, так изворачивалась. А я благодаря «слиянию матриц» эмоции и мимику считываю «на раз», например, могу запросто определить, врёт собеседник или правду говорит, не хуже полиграфа. Ой, не безразличен ей бравый лейтёха, которого я, вроде как в шутку, «обозвал» агентом кайзера. А может и не бравый вовсе, там посмотрим. Ибо по «дёрнувшейся» Инессе, без пяти минут адмиральши мадам Колчак я «выкупил», что хохма про Куклинского шпиона озаботила её на порядок сильнее чем предположение ревнивца Витеньки о любовной связи с лейтенантом. И тут бац — «без вести пропал» Андрей Андреевич, искали, но среди трупов не нашли. Разве что взрывом выбросило за борт, а водолазы не отыскали. Ладно, даже если и ошибусь, спишется всё на ревность, делов то. Заодно с баронессой разругаюсь и сорву помолвку и свадьбу, нафига мне под боком стерва, прекрасно знающая прежнего В. В. Колчака, вдруг и разом переменившегося. Сослуживцы, те считают (знаю, подслушал невзначай) что Витя возгордился и обособился из-за стремительного возвышения и получения адмиральского чина. Но бабу не обманешь, баба чует сердцем и прочими органами, не зря удивлённо поглядывала на меня баронесса во время неистового соития…

— Ваше превосходительство, — унтер-офицер Пригожин вытянулся перед хмурым адмиралом Виктором Колчаком, — по распоряжению его высокоблагородия капитана второго ранга Крупнова встречаем вас при оружии. Автомобиль испрошен в штабе Черноморского флота, водитель наш.

— Вольно, ребята. Значит так, едем в гости, там могут случиться осложнения, карабины и револьверы изготовить к бою, быть готовыми открыть огонь немедля, не дожидаясь команды по всем подозрительным персонам. Подчёркиваю: стрелять, не делая различий, мужчина то, женщина или старичок немощный. Шпионы часто выдают себя за других людей, усыпляя так бдительность. Как только подъедем, я вхожу в квартиру, вы с оружием наизготовку расходитесь в разные стороны от двери. И ни в коем случае не стоите кучей, чтоб враг не смог разом всех положить. Шофёр находится в машине, с револьвером скрытно готовым к стрельбе.

— Как же так, Виктор Васильевич, вы пойдёте на лазутчиков, а нам в стороне стоять? Да случись что с адмиралом…

— Ничего не случится, Никита. Если прав окажусь, то кидаться на вражин не стану, передам им письмо из Петербурга и выйду, подам вам условный знак. Вот, например, пачку папирос из кармана достану и сомну. То сигнал — внимание, быть готовыми к бою. Если не вытащу папиросы, значит тревога ложная, не шпионы в квартире, а мирные обыватели.

— Вы ж не курите, ваше превосходительство.

— Именно поэтому выбрал папиросы, — внимание вмиг привлекается, не проспите ни за что такой знак. Ну, Никита, Семён, Пётр, с Богом!

В правом кармане штатского пиджака браунинг, однако устраивать состязания в стрельбе не собираюсь, есть заготовка, которая для оппонентов будет явно неожиданной. При «наложении матриц» как в прошлой попаданческой эпопее, так и в этой, координация и реакция улучшаются в разы. Предварительно потренировался в поезде и на квартире Семёнова, пока ждали мотор до вокзала, — метров с десяти-двенадцати могу точнёхонько в глаз врагу запулить хоть гвоздь, хоть камешек. Гвоздь, или болт, конечно предпочтительнее, ибо камень может быть то одной, то другой формы. Гвозди же серийные, они с одинаковыми ТТХ, куда больше похожи на собрата из одной партии, нежели чем «серийные» «Императрица Мария» и «Императрица