Константинополь-Босфорский - Алексей Николаевич Осадчий

Посол необычайно оживился и, вызвав на беседу-инструктаж, довольнёхонько потирал руки. В прямом смысле потирал.

— Явился, не запылился, Финист ясный сокол! Что ж, добрый молодец, ждёт тебя дорога дальняя, до дворца до Зимнего.

— Георгий Георгиевич, никак вы внукам сказок перечитали?

— Угадал, стервец! Читал сказки, а как заснули малыши, уже сам зачитался, очень уж истории жизненные там изложены. Вот, например «Золушка», там принц прекрасный, и вообще в сказках европейских всюду принц, очень положительный персонаж. А у нас Константин Николаевич наследный принц! Звучит то как, а! Принц! Не цесаревич какой!

— Интересное вступление…

— Не перебивай старших, шпионолов! До Николая Романова, который император, дошли сведения, что Николай Романов, который король, вскорости передаст престол наследнику, Константину Николаевичу. И править тот будет Русским Тихоокеанским Королевством как Константин Второй уже со следующего 1917 года. Обычная дорога из принцев — в короли. Ну а тебя, Виктор, в Петербурге считают ставленником принца Константина. Мол, его высочество готовится принять бразды правления, расставляет всюду своих людей. Идиоты, кабы знали, что это я Колчака продвигаю, ни за что не поверили б. А поверили бы, тогда не дали тебе контр-адмирала Российского флота.

— Спасибо, Георгий Георгиевич, за участие…

— Не ёрничай, умник. Слушай старика. После твоих подвигов в выявлении шпионов кайзера на флоте, союзнички дорогие решили наградить адмирала Колчака, даже хотели Георгия четвёртой степени вручить. Но подумали, сошлись на Станиславе, зато сразу первой степени. Сегодня «Коля-Два» поздравит тебя с высокой наградой.

Порохов каких только прозвищ не придумывал «хозяину земли Русской», терпеть не мог посол правящую династию. Но работа есть работа, на приёмах и фуршетах помалкивает старый хрыч по большей части, на то и дипломат. Но дружен, ой как дружен Георгий Георгиевич с послом Великобритании, через день то обедают, то ужинают, обсуждая последние события в мире и в России. Подозреваю, обширная агентура нашего посла работает по большей части на английское золото, хоть и в интересах Русского Тихоокеанского Королевства. А поделиться ценными сведениями со «старшим товарищем» сам Бог велит. Англичане не дураки, зачем напрягаться, когда вербовка россиян идёт людьми на одном языке с тобой говорящими, подумаешь не под скипетром «александровичей» человек живёт, а у «константиновичей» в гражданах островного государства числится. Язык один, вера одна, история до 1871 года — общая. Раздолье для разведчиков и вербовки агентов влияния, «как бы» от имени русских братьев с Гуама-Буяна, а на деле — на туманный Альбион трудится агентура.

Я в эти хитромудрости старался не лезть, сменив адмирала Свешникова входил в курс дел, частенько обращался за советами и справками к послу, что Порохову чрезвычайно нравилось. Ещё и потому приходилось изображать загнанного, горящего на работе трудоголика, что много в Петербурге было старых знакомцев прежнего Колчака, ещё со времён обучения в Морском Корпусе. Поскольку травму головы выдумывать и небольшую амнезию — чревато, пошёл путём иным и заказал пенсне. Аж два сразу. Что первое, что второе, — с простыми стекляшками, ибо зрение как у орла. Но надо, край как надо оправдать «не узнавание» питерских друзей-приятелей, сподвижников юности гардемаринской…

К императору попёрся уже в пенсне и отчаянно «косил под Чехова», протирая без нужды стёклышки и прикладывая носовой платок к глазам, мол извините ваше величество, много работать ночами приходится с документами, зрение не выдерживает, устают очи, слезятся…

Вручив доблестному дипломату, грозе шпионов, «Станислава» первой степени с мечами, Николай зазвал на «семейные посиделки» дабы дети узнали о подвигах союзников, «русотихоокеанцев».

Пришлось попросить их величеств удалить киндеров, ибо повествование изобилует множеством пикантных подробностей, не предназначенных для подрастающего поколения. Цесаревич, бойкий юноша 1902 (а не 1904 как «у нас») года рождения, ушёл с большой неохотой и такое впечатление, приготовился подслушивать под дверями, а старшие сёстры хоть и нехотя, но послушно, повинуясь взгляду строгой царственной маменьки, удалились из залы.

Александра Фёдоровна искренне и эмоционально сочувствовала моим переживаниям, особенно когда Виктор Колчак обнаружил, что любимая женщина отдаётся ему не по любви, а по шпионской надобности. Конечно, я всё переврал, для пущей убедительности и красочности жертвуя достоверностью.

Царственная чета наверняка знала, что Александру Фёдоровну в народе и прокламациях вовсю склоняют как главу немецкого шпионажа. Даже с картинками, как прямо из Зимнего дворца «по антенне» передаются в Берлин совершенно секретные сведения, отчего и гибнут российские дивизии и корпуса. Гучков, надо отдать ему должное, императора не трогал, но великих князей кошмарил нещадно, прям таки нарываясь на роспуск Государственной Думы. Неудивительно, что царь с царицей после рассказа о страстях шпионских начали порицать оппозиционных депутатов, провоцирующих Смуту в годину тяжёлых испытаний.

— Ваше величество, разрешите совет стороннего наблюдателя, — неожиданно для самого себя вырвалось. Вроде и выпили с самодержцем по стопке (ну ладно, пока по две) шустовского, а «Колчака понесло»…

— Разумеется, Виктор Васильевич, — вежливо ответствовал Николай Второй.

— Вам следует опасаться в первую очередь не думских горлопанов и лидеров полуподпольных партий, более похожих на секты и бандитские шайки, а собственных генералов.

— Что?

— Ещё раз простите, ваше величество, но российский генералитет крайне щепетилен в вопросе чинопочитания. И хотя они и выполняют приказы императора и Верховного Главнокомандующего, но почти все фрондируют, называя вас: «этот полковник», «маленький полковник», «полковник на троне». Дабы унять шептунов, обряженных в лампасы, вам пора вырасти в звании. Не годится, когда Верховный Главнокомандующий — только полковник, уж простите. По итогам успешных действий Юго-Западного фронта, практически выбившего Австро-Венгрию из войны (дунайская монархия держится исключительно на штыках германских дивизий, переброшенных для спасения Габсбургов, удержания порядка в стране) присвойте генералу Путинцеву звание фельдмаршала. А поскольку именно вы стоите во главе воюющей армии, то Сенат, Дума, Государственный Совет, должны собраться и от имени благодарного народа вручить фельдмаршальский жезл и вам!

— Неожиданно, — протянул Николай. Императрица с поджатыми губами и широко распахнутыми глазами слушала дерзкого дипломата архивнимательно.

— У нас в королевстве, глава государства автоматически становится главнокомандующим, генерал-адмиралом. Поскольку страна маленькая и островная, преобладание флотской составляющей в вооружённых силах понятно. И нет никого выше по воинскому званию, чем король. У вас же, всяк генерал-майор в глубине души считает себя выше царя, лишь на том основании, что вы, ваше величество, излишне скромничаете, во вред делу, ещё раз простите. Есть все законные основания для присвоения звания фельдмаршал — одержана величайшая победа в компании 1916 года, армия Габсбургов разбита наголову. А вы — Верховный Главнокомандующий. Заодно пускай и комфронта генерал Путинцев вырастет в