Константинополь-Босфорский - Алексей Николаевич Осадчий

— Слушаю.

— Вам известна репутация посла Порохова как ярого англофила?

— Ещё бы.

— Не спорьте с Георгием Георгиевичем. Выслушивайте, кивайте, соглашайтесь. Старик хочет к своему уходу создать сильную команду преемников на «российском направлении», да и болезнь давнего приятеля адмирала Свешникова настроения не добавляет. Но вас выбрал именно Порохов и порекомендовал его величеству.

— Интересно, за какие такие заслуги.

— Вот и мне интересно, минные постановки под вашим руководством, когда «Мольтке» подорвался, впечатлили разве что имперцев, а Георгий Георгиевич не желает дальнейшего разрастания России, боится старик, — поглотит Петербург наше островное государство, девять десятых граждан которого в других странах проживают.

Посол, квартирующий в Константиновском дворце (более сотни гектаров территория посольства, не шутка!) принял сразу же.

— Явился, не запылился, сокол ясный!

— С дороги, запылился, ваше высоко…

— Зови Георгий Георгичем, со своими я без церемоний. А ты, хоть и бестолковый, но свой. Совсем мальцом был, когда я у вас останавливался в Мюнхене, поди не помнишь.

— Не помню ваш… Георгий Георгиевич.

— А теперь скажи, какого рожна я Виктора Колчака в Питер выдернул, в атташе определил. И почему балбесом назвал, тоже расскажи. А я послушаю.

— Балбес за излишнее рвение в минных постановках на черноморском театре. Полагаю, вы считаете лучшим вариантом передать зону Проливов под международный протекторат, а на моих минах пара германско-турецких крейсеров подорвалась.

— Сам догадался или Гурко подсказал?

— И так и эдак, ваш… Георгий Георгиевич. Касательно же моего назначения на должность военного представителя королевства в России, тут скорее всего записка по Мармаре свою роль сыграла, особенно предложение потребовать вначале Принцевы острова, тогда уж Петербург точно Мармару отдаст, ибо с Принцевых островов до Константинополя — дистанция, считай, пистолетная…

— Хоть и балбес, но умник, — выдал заключение посол, — именно за это и обратил на тебя внимание. Мыслишь стратегически, на несколько ходов вперёд. В шахматы играешь?

— Играл в Морском Корпусе, на кораблях случалось. Чаще выигрывал, но в чемпионы не выбился.

— И ладно, про карты-шахматы позже поговорим, а пока скажи, сколько времени потребуется дать оценку состоянию Российского флота. По Чёрному морю владеешь, то понятно, только что оттуда. Но интересует картина в целом. Могут ли перебросить с флота на флот корабли, или экипажи, сильные и слабые стороны кораблей, характеристика адмиралов и старших офицеров, кого знаешь, выучка команд, в общем всё. Сколько времени потребуется?

— Дайте неделю, Георгий Георгиевич. Повстречаюсь с однокашниками по Корпусу, что на Балтике служат, их послушаю. Благо повод есть — приглашу отметить вступление в «адмиральский клуб».

— Толково, толково. Сделаем так, до обеда будешь принимать дела у контр-адмирала Свешникова, Николай Ферапонтович на воды не ехал, ждал тебя. А вечерами пиши трактат о Российском военном флоте, его возможностях.

— Георгий Георгиевич, прямой вопрос разрешите, чтоб глаза в глаза, чтоб без недомолвок.

— Спрашивай.

— Моя работа будет использована внутри службы, или же с ней ознакомят союзников?

— Хм, недурно, недурно сформулировал. Как будто с младых лет в дипломатах состоишь. Нет бы попросту, а не сдаст ли Порохов доклад джентльменам, не работает ли посол на туманный Альбион? Это же интересует?

— Да.

— Молодец, что не врёшь. Пойми, Виктор, наше крохотное королевство может существовать только под покровительством, пусть и не афишируемым, одной из великих держав. Неужели думаешь, что Германия просто так спустила бы покупку Марианских островов, к которым сама приценивалась? А Северо-Американские Соединённые Штаты давно облизывавшиеся на Гуам, своим его считающие, позволили бы спокойно жить русским колонистам? Посему дружба с Великобританией для нас как воздух важна. Иначе бы согнали с Гуама лет через 5–10, по праву сильного согнали бы. Те же немцы, или японцы.

— Ясно, Георгий Георгиевич.

— Да что тебе, мальчишке ясно, — посол подошёл к большой карте Европы, украшавшей стену над приставным столом, — первые годы после «развода» с империей Константин Николаевич не знал как быть с далёким островом, то ли боевые корабли покупать для обороны владений, то ли бежать куда подальше от мести ветви Романовых, которые «александровичи». Да, да, великий князь Владимир Александрович создал из великосветской шушеры «Священную дружину», якобы для борьбы с революционерами. Но на самом деле целью «дружинников» были Константин и «константиновичи». И тогда англичане здорово помогли, два покушения на короля Константина и принца Николая предотвратили лишь с их помощью. Иначе бы — подумать страшно, что началось…

— Джентльмены известные выдумщики, ваше высокопревосходительство, могли сами те покушения организовать и потом героически предотвратить.

— Могло и так быть. Но только когда под Плевной турецкие пушкари накрыли князиньку Владимира Александровича со товарищи, жить стало куда спокойнее и королевской фамилии и нам грешным. Тебе отец разве не рассказывал, как по Европе шныряли лазутчики «Священной дружины» готовые убивать особо ретивых сторонников «константиновичей»?

— Нет, если только общими фразами, как тяжело первые годы приходилось.

— Берёг твоё детство Василий Иванович. А дружинники даже покушение на Ольгу Константиновну, греческую королеву планировали.

— Даже так?

— Вот так, адмирал, вот так. Потому когда османы угрохали Володьку с особо приближёнными опричниками, спокойно вздохнули не только мы, но и Александр Третий. Он, несмотря на вид грозный, никак унять не мог младшего братца. Сейчас же нам скорое овладение Россией Проливами невыгодно. Разве что по итогам войны, после международного конгресса передать Константинополь на особых условиях. И себя не забыть при разделе Турции. План по Мармаре просто блестящий, за что и вытащили Колчака в дипломаты, от минных дел подальше. Цени изнай, — его величество Николай Константинович к тебе благоволит, это я скриплю по стариковски, но для того, чтоб голову не свернул на крутых поворотах, чтоб памяти отца достоин был! Ступай, вникай в дела, работай над докладом…

Из книг, имеющихся в библиотеке моего «донора» можно было составить представление о первых годах существования независимого государства «русских изгнанников». Благо с «двойной», а скорее даже и с «учетверённой матрицей» увесистые тома «проглатывал» за несколько минут, причём информация великолепно усваивалась. Изрядно позабавил любовный роман «Свадьба на острове», где красочно, но в то же время близко к реалиям (перепроверил по документальным источникам) рассказывалось о соединении двух любящих сердец и коварной «Северной империи», желающей тот брак расстроить.

Сюжет взят из жизни, когда наследный принц Николай Константинович решил жениться на княжне Шереметевой, а не на германской принцессе, шуму было до небес…

Но принц просчитал всё чётко — российское общество возликовало и начало «фрондировать», прогуливаясь по Невскому и с чувством декламируя Александра свет Сергеевича: «И Шереметев благородный, и Брюс, и Боур, и Репнин»…

Более-менее нормализовать отношения между «александровичами» и