Константинополь-Босфорский - Алексей Николаевич Осадчий

— Лишние знания — лишние печали?

— Умница моя, иди сюда. Бесполезно вырываться, никуда не денешься из моих могучих рук!

Полдня с Инессой-баронессой «прокувыркался». Но вроде не заподозрила подруга подмена, ишь как лыбится довольно. Изобразив перед вахтенными «строгое начальство» проводил даму сердца до экипажа, обещал навестить как только смогу, дел то «невпродых», тут и разведка и дипломатия и военные вопросы…

Без пяти минут невеста благосклонно кивала горящему на работе суженому. Протянув руку для прощального поцелуя, потребовала не шляться где попало и заказать адмиральский мундир непременно у Абрамсона.

Тут да, промашка, из штаба Черноморского флота когда вышел, решил прогуляться, заглянул в первое попавшееся на глаза «ателье», вроде приличное, армяне шьют. И «парадку» у них решил «построить». А все уважаемые офицеры, адмиралы тем более, обшиваются Самуилом Яковлевичем, а не братьями Акопян.

Прокол, конечно, но вряд ли контрразведка Черноморского флота сей мелкий фактик запишет в личное дело Виктора Васильевича Колчака.

— Повезло тебе Вить, — капитан второго ранга Михаил Антонович Невзоров, механик на «Константине» и всей нашей «флотилии» из пятёрки пароходов («Константин», «Кречет», «Ястреб», «Сокол», «Орёл») и девяти катеров, давний приятель Колчака и потому может запросто обратиться к свежеиспечённому адмиралу если нет «лишних ушей» рядом.

— В чём заключается везение?

— А ты не понял? Не поимей статус атташе, по сути второго человека в посольстве, фиг бы баронессу мог на борт провести. «Константин» как ни крути военный корабль!

— И что?

— Совсем поглупел от постельной гимнастики? Сейчас наша шаланда дипломатическое судно и Устав трактовать можно более широко.

— А, ясно Миша, ясно. Тоже хочешь пригласить кого?

— Не до баб-с, ваше превосходительство. Я с машинной частью «пернатых» разобраться не могу, по мелочи столько всего накопилось. Длительная стоянка для механизмов стократ хуже спокойной работы на средних режимах.

— Много работы ещё?

— Недели на две. Надеюсь, до сентября старина Эссен флот не стронет на Босфор?

— Военную тайну выведать желаешь?

— Смешно. Ты б лучше со своей баронессой разобрался, хранитель военных секретов.

— Ого. Полагаешь, Инесса Фёдоровна в Берлин донесения отстукивает?

— Ну, вряд ли в Берлин, в Севастополе мощная миссия англичан, утопили бы джентльмены твою прелестницу или налёт-ограбление с неосторожным убийством организовали. Нет, не Берлин, всё-таки склоняюсь к Лондону.

Так-так-так, похоже этот разговор Невзоров заводит не в первый раз. А Инесса та ещё оторва, в девичестве Прасолова, из семьи старообрядцев, в 16 лет упорхнула «на курсы» где в перерывах между лекциями ухитрилась вскружить голову полковнику береговой артиллерии барону Николаю Рейнгардту, погибшему полтора года назад от взрыва пороха на пятой батарее (про смерть барона в газетной подшивке прочитал).

Очень может быть Инесса и шпионит по мелочи, «на булавки» то надо находить денежки, а пенсион за мужа не особенно и велик. Ладно, разберусь, не влюблённый гардемарин, в конце-то концов.

— Понял, Мишаня, удвою, нет, утрою бдительность!

— Лучше учетвери, а то как Потылицын, угодишь на флотскую гауптвахту. И хоть являешься военным дипломатом и лицом неприкосновенным, Эссен тебя как адмирала русской службы законопатит.

Александр Николаевич Потылицын, редактор «Севастопольского вестника» уже неделю как «томился в узилище». Журналист наваял огромную, на разворот статью, посвящённую скорому взятию Константинополя. Скрупулёзно подсчитав количество стволов диванный стратег вычислил, что против береговых батарей и двадцати 280-миллиметровых пушек «Мольтке» и «Гебена» Черноморский флот выставит 35 двенадцатидюймовых орудий на бригаде линкоров (на «Императрице Марии в кормовой башне разорвало ствол правого орудия) и 14 на бригаде броненосцев (по одному стволу неисправны на 'Кутузове» и «Трёх Святителях». И по суммарной мощности превзойдут герои-черноморцы врага и по точности, — корректируя огонь с аэростатов, также выиграют, после чего легко разгромят супостата и ворвутся в Константинополь.

Информация о вышедших из строя орудиях была секретной и комфлота невероятно обозлился. Потылицын на вопрос начальника контрразведки флота, дурак ли он или шпион, «расколоться» не пожелал, назвал себя патриотом, Эссена сатрапом и душителем свободы и гордо прошествовал на гауптвахту, где «мужественно терпел тяготы и лишения». Это в подмётной листовке, расклеенной «карбонариями» напечатали, газету то Эссен сразу прикрыл, тут он в своём праве. Потылицын, героически высиживал на селёдке и пшённой каше, но не в тюрьме, а на гауптической вахте. Все ждали когда командующему надоест прятаться от делегаций, призывающих освободить «узника совести» вскрывшего недостатки российского флота. Весело живём в Севастополе в 1916 году, весело…

Про Потылицына ещё почему вспомнил, в бумагах Колчака нашёл месячной давности записку: «Потыл. А. Н. вопр. предоставл. граждРТК признать нецелесообразным».

После начала военных действий немало россиян не желающих брать Берлин решили «откосить» и срочно «переменить Отечество». Русское Тихоокеанское Королевство хоть и объявило войну германскому блоку, номобилизацию не проводило, исключительно добровольцы и моряки с морской пехотой.

Исходя из географии, вооружённые силы островного государства состояли из флота и морской пехоты. Командующий флотом и являлся, по сути, военным министром. Корабельный состав, береговая артиллерия, прикрывающая на Гуаме-Буяне важнейшие районы, морпехи, на эсминцах и единственном крейсере — «Буяне» исполнявшие обязанности расчётов малокалиберной артиллерии, вот и всё. Постоянного состава, офицеров, унтеров сверхсрочников и кадетов-гардемаринов насчитывалось три с половиной тысячи, но каждый гражданин королевства обязан владеть оружием, проходить сборы, упражняться в стрельбе и фехтовании. Кто в Европе и иных частях света проживает, по месту жительства обязан посещать стрелковые клубы. Так в красивом «Воинском билете» записано. Ещё там записываются военные специальности, как правило, по три-семь у каждого воина. У меня, например, аж одиннадцать. Помимо минёра ещё и стрелок-снайпер и пулемётчик, и комендор и радист, и сигнальщик, и шифровальщик, и водитель автомобилей и прочее и прочее и прочее…

Вызов в штаб Черноморского флота неожиданным не был, принял меня контр-адмирал Владимир Иванович Семёнов, известный беллетрист, автор нескольких увлекательных авантюрных романов, хоть и без «попаданцев», но явных альтернативок. Так, Семёнов, не написавший ЗДЕСЬ трилогию «Расплата» всё-таки ухитрился расписать поход Второй Тихоокеанской Эскадры ведомой вице-адмиралом Чухниным. В романе русским минным катерам, базировавшимся на «матке» — пароходе «Святой Лаврентий» удалась ночная атака отстаивавшегося в Мозампо японского флота и утопление «Асахи», «Сикисимы» и «Фудзи». Засим в тяжёлом трёхдневном сражении русская эскадра разбила японский флот, взяв на абордаж тонущий «Микаса» и пленив Хейхатиро Того, валявшегося на палубе в беспамятстве после тяжелейшего ранения. Разумеется, бравые русские моряки броненосец спасли, зачислив бывший флагман Соединённого флота в состав флота Тихоокеанского. За сей опус японские офицеры послали Семёнову то ли 97 то ли 98 вызовов, предлагая рубиться до смерти на холодном оружии…

— Владимир Иванович, а хотите сюжет подброшу.

— Любопытно, Виктор