Африкономика. История западного невежества и африканской экономики - Bronwen Everill

Лугарда на образование были направлены на то, чтобы «заменить племенную власть», ослабленную колониальной системой, другой основой «нравственной и интеллектуальной истины», которая позволила бы «племенному сообществу процветать в меняющихся условиях». 4 Большое количество жертв Первой мировой войны затруднило укомплектование колониальных служб, а высокая стоимость войны ослабила финансы европейских столиц, что сделало самодостаточность империи еще более важной. В 1928 году разоблачитель колониального труда и профессор Гарвардского университета Рэймонд Буэлл отметил, что во Французской Экваториальной Африке «число чиновников на территории в 1923 году составляло всего 395 человек по сравнению с 495 в 1914 году, что означает сокращение примерно на 20 процентов». 5

Недостаточно укомплектованные кадрами и ресурсами колониальные правительства делали все, что могли, чтобы сбалансировать экономическую эксплуатацию европейскими компаниями с определенным уровнем развития. Но они также беспокоились о влиянии развития на характер колоний. Проблема, стоящая перед колониальной администрацией, заключалась в том, как ускорить экономическое развитие — строительство железных дорог, автомобильных дорог, телеграфных линий, электричества — и при этом не вызвать полного коллапса общества. В первые годы британского правления в Восточной Африке концепция maendeleo — развитие — уже становилась популярной среди носителей суахили. 6 Экономическое развитие не было плохой идеей — многие африканцы приняли ее в XIX веке, в том числе в Нигерии, но были отвергнуты такими людьми, как Бертон, за то, что вышли за рамки своего положения. 7

Но даже если экономическое развитие и было популярным, ни африканцы, ни европейцы не могли его осуществить без огромного доступа к капиталу. Ответом Лугарда стала система непрямого правления, которая оставляла часть власти за «администрацией туземцев», а другие аспекты управления централизовала. Как писала Марджери Перхэм, одна из самых ярых сторонниц этой системы, «при косвенном правлении местные институты объединяются в единую систему управления и подвергаются постоянному руководству, надзору и стимулированию со стороны европейских чиновников». 8 Практическим результатом этого было то, что колониальное государство могло функционировать с очень небольшим бюджетом. Но хотя это решало проблему слишком быстрых социальных изменений, оно не решало, по мнению Баттена, более насущную проблему: коррумпирующее влияние влиятельных африканских лидеров (вождей) и слабость масс, которые нуждались в помощи Великобритании.

Несмотря на то, что Баттен привержен романтической идее о важности племенного сообщества, он также считал, что «масштаб и характер социальных и экономических проблем Африки» являются неоспоримой правдой. 9 Но, в отличие от некоторых консерваторов, прогрессивный романтик Баттен из « » не верил, что африканцы обречены вечно отставать от европейцев. Для Баттена образование о отсталости Африки было жизненно важным.

Идея Баттена основывалась на двух предпосылках: универсальном понимании того, что означает «экономическое развитие», и особом представлении о типах правительств, способных его достичь. Упорный труд и влияние Баттена были признаны его начальством. В 1943 году он стал заместителем директора колледжа Макерере в Уганде.

В конце Первой мировой войны правительства победивших стран — Великобритании, Франции, Италии, Бельгии и США — приступили к решению вопроса о дальнейшей судьбе Германской, Австро-Венгерской и Османской империй. Следуя логике, что страны-агрессоры должны заплатить за войну, Версальский договор предусматривал план ликвидации этих империй. Но США во главе с Вудро Вильсоном с осторожностью относились к участию в процессе, который просто передавал территории побежденных европейским державам-победителям. Хотя Вильсон был ярым расистом, он представлял собой любопытное сочетание черт, которое историк Джей Секстон выделил в американской политической жизни: империалист, но не колониалист. То есть Вильсон был готов навязывать другим людям идеи, которые считал универсальными, — при необходимости силой, — но авторитарное колониальное правление ему не нравилось.

«Четырнадцать пунктов» Вильсона, которые включали призывы к свободной и равной торговле, были в основном предназначены для европейской, а не африканской аудитории. Его предпочтение автономии и самоуправления среди меньшинств было направлено на такие места в Европе, как Эльзас и Армения, которые находились под властью Германской, Австро-Венгерской и Османской империй ( ). Его речи в пользу самоопределения не были направлены на африканские колонии этих империй. Тем не менее, его упоминание об «автономии» и его взгляды в поддержку «надлежащего развития» распространились как лесной пожар по колонизированному миру. Вместе взятые, они способствовали возникновению новой дискуссии между колонизаторами и колонизированными о том, для чего нужно колониальное правление, для кого оно нужно и как оценивать его эффективность.

Лига Наций, созданная в ответ на «Четырнадцать пунктов» Вильсона, должна была контролировать управление бывшими германскими и османскими территориями победителями в войне. В Африке это означало новых правителей для Танганьики, Камеруна, Того, Руанды-Урунди и Юго-Западной Африки. Эти африканские «мандаты» были отнесены к «классу B» (за исключением Юго-Западной Африки, которая была отнесена к «классу C»). Мандаты были установлены над территориями, население которых считалось неспособным «самостоятельно выжить в тяжелых условиях современного мира». 10 Их «попечители» должны были отвечать за постепенное развитие этих обществ в целях подготовки к окончательному самоуправлению... в неопределенном будущем.

Такие люди, как Баттен, которые присоединились к имперскому проекту после внедрения этих изменений, были мотивированы идеей использования империи во благо. Они стремились отличить свою версию колониализма как «программу колониальной свободы» в противовес «доктрине расового превосходства», которая зарождалась в имперских притязаниях Германии в 1930-х годах. 11 Баттен не был единственным, кто беспокоился о влиянии на Африку изменения распределения земли и трудовых практик. По словам историка Аарона Виндела, столкновение между сельской Африкой и «мировой экономикой» привело многих экспертов межвоенного периода к убеждению, что «африканское общество находится в состоянии перемен, и эксперты должны замедлить эти перемены и реконструировать общество таким образом, чтобы привлечь и укрепить сообщество». 12 Такое видение Африки основывалось на работах многих экономистов и социальных реформаторов, занимавшихся в Великобритании «социальным вопросом». Бэттен был не единственным. Я выбрал его, потому что он является типичным представителем большой группы. Многие другие также были привлечены работами экономистов-моралистов, таких как Р. Х. Тони, который считал, что экономическая проблема проистекает из «вопроса моральных отношений». 13

В 1947 году Oxford University Press опубликовала новый учебник Баттена «Проблемы развития Африки». 14 В нем Баттен перечислил множество проблем: «С какой бы стороны мы ни рассматривали факторы, которые в настоящее время сдерживают прогресс Африки — нерациональное использование земель, неэффективность труда, плохая организация производства и сбыта, распространенность болезней, отсутствие образования или трудности в продвижении здорового политического развития», автор считал очевидным, что существует две явные причины: «бедность большей части сельской Африки и отсутствие адекватного образования». 15 В частности, он был обеспокоен тем, что люди,