Африкономика. История западного невежества и африканской экономики - Bronwen Everill

очередь обусловлен его денежной стоимостью и престижем, который оно дает индивиду». 30 Но на самом деле этот акцент на частной собственности был недавней победой в борьбе с принудительным трудом. Когда в 1922 году в парламенте наконец были высказаны опасения по поводу продолжения принудительного труда, эта система была отменена и принят новый закон, согласно которому «крестьянам, возделывающим землю в Буганде, гарантировалась безопасность владения землей, а их арендная плата землевладельцам Ганды была заморожена на уровне, который постепенно стал номинальным». 31

В то время как предыдущие аргументы, оправдывающие колониальное правление, подчеркивали необходимость частной собственности как защиты от эксплуатации и средства противодействия рабству, Баттен считал, что либеральная идеология, лежащая в основе этих представлений о собственности, подрывает ценные исторические сообщества, существовавшие до колониального правления. Частная собственность ассоциировалась с неравенством и эксплуатацией. О многих «нетронутых» районах Восточной Африки рассказывали несколько приукрашенные истории, представляя их как примеры гармоничного, пусть и примитивного, коммунализма, который, по мнению антропологов, существовал в Европе в прошлом, до начала индустриальной урбанизации. Хотя эти два подхода были скорее прогрессивными, чем фашистскими, оба они рассматривали современность как имеющую глубоко проблематичные аспекты, которых можно было бы избежать, уделяя должное внимание сохранению традиционной власти. Для этих людей целью британской колониальной политики должно было быть содействие экономическому развитию при постоянном балансировании и сдерживании его темпов и воздействия на общество. Марджери Перхэм утверждала, что в Африке «еще не поздно» предотвратить «разрушительное воздействие западного проникновения». 32

К 1930-м годам процесс стимулирования наемного труда и урбанизации в Африке был настолько успешно реализован, что Международная организация труда и Лига Наций начали беспокоиться о здоровье рабочих по всей Африке. По мере того как люди отходили от натурального сельского хозяйства, колониальные администраторы были обеспокоены тем, что производство продовольствия сократится. Научные достижения в области изучения питания привели к пересмотру понимания правительствами потребностей населения в питании. Старая система измерения тюремных пайков по группам продуктов — крахмал, мясо, овощи, жиры — была пересмотрена с учетом понимания роли питательных веществ, а также важности «защитных» продуктов, таких как яйца, зеленые овощи и печень. 33 В частности, потребность в этих различных питательных веществах требовала от стран использовать свои империи, а от империй — использовать свои метрополии. Международная организация труда и Лига Наций находились под влиянием группы ученых и экономистов, которые продвигали то, что, по словам одного ученого, сводилось к «возврату к международному сравнительному преимуществу»: «крестьянин будет посвящать большую часть своей земли кормовым культурам или овощам и фруктам, увеличит поголовье коров и кур и будет выращивать меньше пшеницы или сахарной свеклы. По мере продвижения такой переориентации... импорт основных сельскохозяйственных продуктов можно будет оплачивать экспортом промышленных товаров». 34

Взаимосвязь между сельскохозяйственным сектором и национальным благосостоянием, как и многие другие проекты, зародившиеся в империи, была направлена на решение проблем перепроизводства сельскохозяйственной продукции и плохого состояния здоровья населения в метрополии. Объединяя экономику и индивидуальное здоровье, сторонники новых рекомендаций по питанию создавали меру богатства и бедности. Однако эта мера никогда не применялась в Африке на научной основе. Информация о питании, собранная экспертами для отчета 1936 года, поступала из Австралии, Мичигана, Великобритании и других европейских стран. Она была применена в Африке на основании того, что, если недоедание может существовать в этих высокодоходных частях мира, «оно должно быть еще более распространенным» в Африке. Как и во времена Бакстона, виновником считалась «недостаточно используемая производственная мощность». 35

Однако, как пишет Джейн Гайер в предисловии к своей книге по экономической антропологии Экваториальной Африки «Маргинальные выгоды», в 1930-х годах именно Великобритания, а не Африка, была известна дефицитом питательных веществ. Лауреат Нобелевской премии мира Вангари Маатаи пишет о своем детстве в колониальной Кении, что она была хорошо накормлена и что голод был практически неизвестен. 36

В период после Второй мировой войны европейские страны страдали от нехватки продовольствия, повсеместно вводились продовольственные карточки, а беженцы от войны страдали от недоедания. В этой ситуации Продовольственная и сельскохозяйственная организация Объединенных Наций (ООН) заявила, что это мировой кризис, и включила проблему питания в Африке в свою повестку дня. Работа Продовольственной и сельскохозяйственной организации по проблемам голода и доступа к питанию в Европе была фактически завершена к 1950-м годам. Что оставалось делать этой организации? Она могла применить свои знания и опыт в области предотвращения голода в послевоенной Европе к голоду в развивающихся странах. Историк Винсент Боннекейс исследовал, как идея голода в Африке стала тропом в XX веке. Он отмечает, что один из членов правления Продовольственной и сельскохозяйственной организации описал Африку как «континент голодающих, весь континент». 37

Образ голодающего населения Восточной Африки впервые появился перед читателями в Великобритании в конце XIX века благодаря публикации зарисовок с изображением захваченных работорговых дау в Индийском океане и Красном море. Газеты «Illustrated London News» и «The Graphic» регулярно публиковали новости о работорговле в Восточной Африке и способствовали формированию представления о регионе как о территории, находящейся во власти жестоких работорговцев, эксплуатирующих население. Изображения истощенных мужчин на борту британских военных кораблей « », патрулировавших воды в целях борьбы с работорговлей, пестрели на страницах газет. 38

Рабство создало и подпитывало определенные условия бедности, которые возникли в начале XIX века в более широком регионе Великих озер в Восточной Африке — сильная засуха изменила этот район в период с 1780 по 1830 год. 39 В сочетании с изменением спроса на рабочих для плантаций на побережье Индийского океана и отменой работорговли в Западной Африке, работорговля в Восточной Африке стала новой причиной для общественного резонанса с 1870-х годов. С уменьшением потребности в патрулировании работорговли в Западной Африке по мере продвижения века, гуманитарные активисты начали крестовый поход от имени населения Восточной Африки, о чем свидетельствуют записи шотландского миссионера Дэвида Ливингстона. В 1872 году сэр Бартл Фрер был отправлен британским правительством в Момбасу и Занзибар, чтобы определить масштабы работорговли в Восточной Африке и что можно сделать для ее пресечения. Но даже тогда караван, проходящий через регион вокруг озера Виктория, отметил изобилие пищи и «в целом довольный и благополучный вид жителей». 40 Фактически, в конце века жители юго-восточной Уганды считали, что именно миссионеры и колониальные администраторы были «причиной долгой засухи». 41

Несмотря на риторику о необходимости экономических инвестиций для приведения Африки в современность и несмотря на веру в низкий уровень жизни в Африке среди благонамеренных миссионеров и даже технократических колониальных администраторов, реальность, которую они не видели