Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

Приближался Велес осенний – Велес Отвори-Пасть. Этого дня Равдан дожидался с нетерпением, какого не испытывал с тринадцати лет, но уже по иным причинам. Не было сил видеть ни отцовскую избу, ни свою – каждая мелочь в доме, каждое бревно в стене напоминали о Ведоме. При виде ковшика или горшка он сразу видел тонкие руки своей Перепелки, державшие эту вещь, и на сердце накатывали тоска, гнев и ярость. Окажись перед ним Сверкер – вцепился бы в горло.

Его жена-русалка не убежала обратно в лес – это другое сказание. Его жену похитил сильный чародей, ее родной отец, и держит в неволе. Только он, ее муж, освободит пленницу, пройдя через чащи дремучие и реки бегучие…

Искать злодея было недолго, но Равдан понимал: в схватке со Сверкером у него мало надежды на успех. Старый варяг, несмотря на преклонный возраст, куда лучше владел настоящим боевым оружием. Да и дружина… Нужно было стиснуть зубы и искать другой путь. И суденицы, пусть очень дорогой ценой, этот путь указали.

Вернувшись домой с княжьего пира, Краян созвал в беседу всех мужиков и рассказал все без утайки. Равдан едва не прослезился: ему казалось, никогда в жизни он так не любил своего отца, как в этот час, когда слушал о его попытке – отчаянной, безнадежной, но удалой и гордой – вернуть счастье сына, поймать улетающую лебедь за крыло. Не вышло… ну, так и в сказах ничего не делается сразу.

Немига, своего мнения не изменивший, вновь попытался, уже перед всем родом, обвинить Равдана и его злосчастную жену: княжна принесла Озеричам столько горя, что русалка едва ли смогла бы больше. Но Краян тут же пресек его попытки.

– Все правильно парень сделал! – отрезал старейшина. – Мы – корень земли смолянской, и не Сверкер нам, а мы ему честь оказали, что его дочь взяли к себе. Не ценит чести, ругается на нас, свиньями бранит – пожалеет еще.

Судили, как теперь быть.

– Так будем виру принимать, если пришлет все же? – спросил дед Доманя.

– Будем принимать, – кивнул Краян, успевший обдумать это дело. – Свирька нам все же родич, сват любезный. Мы перед богами с ним длить вражду не станем. А уж если он снова за меч схватится – мы сразу за все ответа спросим и перед чурами будем правы.

Приняли еще одно важное решение: в эту зиму отправить в вилькаи по отроку от каждой семьи. Такого не водилось уже поколения три, но сейчас отцы решили, что это нужно сделать. На будущий случай отроки поучатся владеть оружием и охотиться, а если Сверкер решится сделать набег на Озеричей – наследники уцелеют, спрятанные в лесу.

Равдан оказался в странном положении: ни отрок, ни мужик, ни вдовец. Но все это так близко его касалось, что никто не спрашивал, почему он допущен на совет. Он молчал, и лишь когда все разошлись, сказал отцу:

– На днях позови самых старших в мою избу в Кувшиновичах – поговорить надо, чтобы ни одно лишнее ухо не слышало.

– Неужели еще чем удивишь? – мрачно хмыкнул Краян.

– Еще удивлю! – решительно заверил Равдан. – Зови самых старших, от нас и от сватов, кому доверяешь, как себе. Дело такое, что одно лишнее слово все загубит.

Краян снова хмыкнул, но исполнил просьбу, а сам до времени ни о чем не спрашивал. Так и вышло, что перед тем как вновь уйти в лес на зиму, Равдан еще раз навестил покинутый дом близ старой лядины.

Сколько раз он шел к серой от времени избушке, утомленный, с радостью в сердце, зная, что она ждет его – молодая жена! Она была живой душой самого леса, и дневная усталость отступала, едва он видел ее – возле дома, где паслись куры и коза, или в доме. Она сияла, будто солнце, и сама осень не смела подойти к ней близко: Равдан не замечал тьмы и холода, ему все казалось, что продолжается то лето, которое свело их вместе. Без нее весь белый свет стал пустым и постылым. Теперь все силы и мысли Равдана были сосредоточены на одном: как ее вернуть.

Даже в тот день, когда они с Ведомой впервые пришли сюда, это место не казалась Равдану таким унылым и заброшенным. Каждое посеревшее от времени бревно в стене, каждый вялый стебель трав будто плакали от тоски. Солнцева Дева исчезла, унесенная в подземелье, и осень захватила власть одним решительным наскоком.

Краян с весны пришел сюда впервые и теперь одобрительно оглядывался. Крыша поправлена, щели законопачены, печь цела – протопи да живи. И присесть теперь есть где: лавки, стол. Даже полки на стенах. Видно было, что здесь не так давно имелась хозяйка.

Вскоре подошли и остальные: Немига, Дебрян, Брага, Крутояр. Пришел и Раздор, старейшина Толинежичей – он был отцом Шумиловой вдовы, а значит, смерть Краянова второго сына его тоже касалась. Все рассаживались, озираясь и дивясь про себя, какой жилой вид обрела давно заброшенная изба. Иные ее видели впервые, но по двум другим постройкам было видно, как давно отсюда ушли первые хозяева.

– Все равно этой избе долго не простоять, – заметил Крутояр. – Я помню, мой отец отроком был, когда Кувшиновичи отсюда ушли. А отец мой к дедам отправился прошлой зимой. Изба же стоит, сколько человек живет. Вышел ей срок…

– Нам эта рухлядь уж не понадобится, – ответил Краян. – Вернет Радошка жену – мы ему новую избу поставим.

«А не вернет?» – разом подумали все, кто его слышал, но вслух никто не сказал.

– Ну, сыне, чего поведать хочешь? – обратился Краян к Равдану, когда все уселись. – Говори.

Равдан глубоко вдохнул. Он собирался поведать этим бородатым мужикам, корням земли смолянской, самую важную тайну, которая существовала на этой самой земле в последние двенадцать лет.

– У нашей земли есть другой князь, кроме Свирьки. – Он сразу взял быка за рога. – Настоящий. Из Велеборовичей.

И замолчал, давая слушателям время осмыслить. На лицах отразилось изумление.

– Откуда ж ему взяться такому? – охнул Дебрян. – И этого, что ли, из Закрадья за руку привели? Я теперь поверю! Того гляди, мой дед Осина въяве в дверь постучится!

– Нет, этому на тот свет не дали со всеми уйти. Когда всех загубили, один внук князя Ведомила уцелел. Двоюродный внук, от его младшего брата Велеслава. Мать спасла его и вырастила. Теперь он уже взрослый. Постарше