Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

* * *

Шел снег, ложась на прелый лист, и вот он уже не таял. Сам Днепр сперва замедлил бег, потом на серой воде появилась снежная каша, потом наконец заблестела первая, еще тонкая и ненадежная корка льда.

Когда привезли первый мешок готовых умбонов и изготовили первые полтора десятка щитов, отроки начали учиться владеть ими: один держал щит, другой бил по нему палкой, потом менялись.

Когда наконец встал Днепр, лесной князь устроил пир для своей будущей дружины, где каждый мог до отвала наесться обжаренного оленьего мяса. На другой день учебу отменили и позволили спать кто сколько захочет.

Только Равдана Лютояр разбудил рано – как рассвело.

– Пойдем пройдемся, – шепнул он.

Равдан вылез из-под кожуха и волчьей шкуры, под которой спал, сунул руки в рукава, шкуру накинул сверху и вышел. На пороге глубоко вдохнул – после духоты избушки свежий воздух ранней зимы пьянил.

– Раз сегодня не воюем – мыться будем, – решил Равдан, почесываясь. – А то завшивеем тут все… дружина княжья.

– Пойдем. – Лютояр кивнул ему на лес. – Поговорим.

Поскольку за всей этой оравой надо было следить, старшие никогда не уходили из «логова» одновременно. С Велесова дня Лютояр и Равдан ни разу не ходили по лесу вдвоем, как постоянно бывало с ними в ранней юности, пока они сами были «волчатами». Вдруг вспомнив об этом, они первое время брели молча, будто пытаясь осознать перемены в себе и своей жизни. Один из них стал с тех пор князем, пусть и лесным, и готовил дружину для будущего боя, как воин кует меч для битвы. Другой стал мужем отнятой у него жены и все силы сосредоточил на единственной цели – вернуть ее, даже если ради этого придется снести голову старому мошеннику, называемому ее отцом. Перемены отразились и на их внешности: теперь это были не тощие гибкие подростки, а рослые, плечистые, сильные мужчины, один с усами по голядскому обычаю, другой с бородкой. Накидки из волчьих шкур сказали бы всякому, что это полноправные вилькаи, «старшие волки» в своей юной стае.

– Как матушка-то? – нарушил молчание Равдан. – Я вчера не спросил.

Вчера Лютояр вернулся от Ведьмы-раганы, которую часто навещал, чтобы проведать и отнести кое-что из охотничьей добычи.

– Сказала: пора! – ответил Лютояр.

– Что – пора? – Равдан взглянул на него с удивлением.

До того «пора», о котором он все время думал, явно было еще далеко.

– В дорогу мне пора.

– Куда ты собрался?

Равдан остановился и посмотрел ему в лицо. До сих пор ему ничего не было известно о подобных замыслах Лютояра.

Впрочем, он не удивился. Этой зимой все с самого начала шло между ними не по-старому. Они были дружны, как встарь, но оба так изменились, что прежнее единство между ними сохраниться не могло. Они шли вроде бы одной дорогой, но каждый к своей цели. У Лютояра это была власть над племенем смолян, а у Равдана – Ведома. Еще прежде, чем привести товарища к отцу и прочим старейшинам, Равдан взял с него клятву, что Лютояр не станет мешать ему вновь получить Ведому и поможет всем, что будет в его силах. Если их замыслы увенчаются успехом, это будет ему вполне по силам, а без этой клятвы Равдан, пожалуй, и не взял бы на себя должность его лесного воеводы. Каждый из них мечтал и думал о своем и уже не открывал сердце и замыслы, пока не требовалось содействие.

К тому же этой зимой оба были так заняты с утра до ночи, что было не до разговоров. Не было и времени жалеть о прежней братской близости.

– Я собрался… – начал Лютояр. – Матушка моя посоветовала… да я и сам думаю, что надо…

Он отвел глаза, будто не решался что-то сказать.

– Ну?

– Ты сам-то как думаешь, – Лютояр вновь пристально взглянул ему в лицо своими жесткими желтовато-серыми глазами, – одолеем мы с этой стаей княжью дружину?

– Рано еще судить. Парни они неробкие, а будет ли толк – к весне увидим. Божилу сегодня домой отошлю. Кашляет всю ночь, сам не спит и другим не дает. Помрет у меня тут – очень надо.

Из каждого десятка уже одного-двоих пришлось отослать назад к родичам – не все выдерживали такую жизнь. Взамен почти отовсюду пришли другие парни или молодые мужики.

– И даже если будет толк – много из них после той битвы уцелеет? – продолжал Лютояр.

– Ты к чему это? – Равдан положил руки на пояс. – Может, я сам не уцелею! Одолеем, тогда и будем считать.

– А не приходило тебе на ум, что лучше бы Свирьку сперва кто-нибудь другой одолел?

– Чего?

– Слушай! – Лютояр набрался решимости и заговорил уверенно и непререкаемо. – Если так вот взять и на Свирьку идти – одолеем или нет, а слишком дорого нам такая рать обойдется. Да и сам понимаешь – у нас отроки, у него зрелые мужи. Иные мечи в руках держат дольше, чем наши на свете живут.

– Ты что – передумал? – Равдан нахмурился и стал, благодаря волчьей шкуре и багровому пятну на глазу, пугающе похож на властелина Закрадья из преданий.

– Не передумал я! Слушай до конца. Мне мать подсказала. Для нашего дела лучше всего было бы, если бы на Свирьку другой кто ратью пошел – с такой же дружиной, как у него.

– Это где мы такого возьмем?

У Равдана мелькнула смутная мысль о каком-то колдовстве – где же еще взять такую дружину?

– У него есть враг, из-за которого он всю кашу заварил. Ингорь киевский.

Потрясенный, Равдан молчал, и Лютояр продолжал уже обстоятельнее:

– Допустим, придет сюда Ингорь киевский с войском. И вызовет Свирьку на бой. И будут их дружины друг друга бить-колотить, будто колосья на току. Что один победит, что другой – и победитель с этого поля едва ноги унесет, еле кости соберет. А вот тут наша с тобой дружина и выйдет. Может, даже и биться не придется. Главное, появиться вовремя, когда ты во всей силе, а враг еле на ногах стоит. Разобьем любого, а не разобьем, так договоримся. Вот мне мать и посоветовала: поезжай, говорит, к Ингорю киевскому и проси помощи. Скажи, что ты – наследник Велеборовичей. Ему, Ингорю, только повод нужен на Свирьку напасть, вот ты и будешь поводом. Пусть они подерутся. А дальше… там увидим, как дальше быть.

Ошарашенный этим полетом мысли, Равдан промолчал. Потом огляделся и сел на поваленное бревно. Эта мысль так его поразила, что поначалу он не мог сообразить,