Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Так вас здесь этому учат? — с насмешкой сказала она. — Разбираться в немецких кокардах?

Он рассмеялся.

— В том числе и этому. Об этом я могу вам сказать, не выдавая никаких военных секретов. А почему вы в Уэльсе? Мне странно, что вы не стараетесь внести свой вклад в работу для нужд фронта.

— Ну вот опять! — сказала она. — Упреки, нравоучения. Вам кто-нибудь сказал, что женщинам это нравится?

— Прошу прощения, — неловко сказал он. — Я не хотел вас упрекать.

— Как бы там ни было, а никакой работы для нужд фронта не ведется. Установлены аэростаты заграждения, чтобы защищать нас от немецких самолетов, которые и так не летят.

— По крайней мере, в Лондоне у вас была бы бурная светская жизнь.

— Знаете, раньше это было самым главным в жизни, — сказала она. — А сейчас — нет. Должно быть, я старею.

Видимо, была другая причина, почему она уехала из Лондона, но она не собиралась ему говорить.

— А я вас представлял себе в форме медсестры, — сказал он.

— Даже не думайте. Терпеть не могу больных. Но прежде чем я получу от вас очередной упрек, взгляните вот на это, — она дала ему принесенную фотографию в рамочке.

Нахмурившись, он стал внимательно ее рассматривать.

— Где вы ее взяли?

— Просматривала коробку со старыми фотографиями в чулане на первом этаже.

Это была групповая фотография, сделанная на восточной лужайке Ти-Гуина летним утром. Посередине был молодой граф Фицгерберт с большой белой собакой у его ног. Девушка рядом с ним наверняка была его сестра Мод, которую Дейзи никогда не видела. По обе стороны от них выстроились сорок или пятьдесят человек мужчин и женщин в униформе слуг.

— Посмотрите на дату, — сказала Дейзи.

— Тысяча девятьсот двенадцатый, — прочитал Ллойд вслух.

Она смотрела на него, ожидая, какую реакцию вызовет у него фотография.

— А ваша мать здесь есть?

— О боже! Должна быть! — Ллойд пригляделся. — Кажется, да, — сказал он, помолчав с минуту.

— Покажите мне ее.

Ллойд показал.

— Кажется, это она, — сказал он.

Дейзи увидела худенькую симпатичную девушку лет девятнадцати с кудрявыми волосами под белым чепчиком служанки и с улыбкой, более чем указывающей на озорство.

— Да она же просто очаровательна! — сказала Дейзи.

— Во всяком случае, тогда была, — сказал Ллойд. — Сейчас ее чаще называют великолепной.

— А с леди Мод вы когда-нибудь встречались? Как вы думаете, это она стоит рядом с Фицем?

— Я с ней всю жизнь встречался, время от времени. Они с моей мамой вместе были в движении суфражисток. Я ее не видел с тридцать третьего года, когда мы ездили в Берлин, но на фотографии — определенно она.

— Она не так уж красива.

— Но держится с таким достоинством и одевается со вкусом.

— В общем, я подумала, что вам было бы приятно получить эту карточку.

— Насовсем?

— Конечно. Никому больше она не нужна, потому и оказалась в коробке в чулане.

— Спасибо!

— Пожалуйста. Возвращайтесь к вашей учебе, — и Дейзи направилась к двери.

Спускаясь по задней лестнице, она подумала, не напоминало ли ее поведение флирт. Наверное, ей вообще не следовало к нему ходить. Она поддалась порыву великодушия. Только бы он не понял ее неправильно.

Она почувствовала внутри острую боль и остановилась на площадке между пролетами. Весь день у нее побаливала спина — она решила, что это из-за дешевого матраса, на котором она спала, — но сейчас боль была другая. Она вспомнила все, что ела сегодня, но не могла определить, отчего ей могло стать плохо: она не ела ни плохо приготовленной курицы, ни недозрелых фруктов. Ни устриц, какие там устрицы… Боль исчезла так же внезапно, как появилась, и она решила забыть об этом.

Дейзи вернулась в свои комнаты на первом этаже. Она жила в бывших комнатах экономки: крошечная спальня, гостиная, маленькая кухня и соответствующая уборная с ванной. Старый лакей Моррисон исполнял обязанности смотрителя за домом, а молодая девушка из Эйбрауэна была у нее горничной. Звали горничную Малютка Мейзи Оуэн, хотя она была довольно высокого роста. «Моя мать тоже Мейзи, — пояснила она, — поэтому я всю жизнь «малютка Мейзи», хотя я уже выше ее».

Едва Дейзи вошла, как зазвонил телефон. Она подняла трубку и услышала голос мужа.

— Как ты? — спросил он.

— Я — прекрасно, — ответила она. — Во сколько тебя ждать? — Он полетел с каким-то заданием на английскую военную авиабазу Сент-Атан около Кардиффа и пообещал заехать к ней на ночь.

— Прости, но у меня не получится.

— Ах, как обидно!

— На базе будет торжественный обед, и меня просили присутствовать.

Судя по голосу, он был не очень огорчен, что не увидит ее, и она почувствовала себя брошенной.

— Хорошо тебе, — сказала она.

— На нем будет скучно, но отказаться я не могу.

— Во всяком случае, не так скучно, как жить здесь одной.

— Да, невесело, должно быть, но в твоем положении тебе лучше быть там.