Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Когда я был маленький, у меня этого было столько, что на всю жизнь хватит, — частенько говаривал он. — Если уж я не буду спасен — значит, никто не будет.

Ллойд огляделся. Вокруг сидела его семья: мама, отчим, сводная сестра, дядя, тетя, двоюродный брат. Как ему не хотелось расставаться с ними и уезжать куда-то на смерть…

Ллойд взглянул на часы из нержавеющей стали, с квадратным циферблатом — подарок Берни к окончанию университета. Было одиннадцать часов. По радио глубокий голос Альвара Лидделла произнес, что через несколько минут выступит с речью премьер-министр. Торжественно заиграла классическая музыка.

— Ну-ка тише все! — сказала Этель. — Сейчас послушаем — и чаю вам сделаю.

Кухня затихла.

Альвар Лидделл объявил выступление премьер-министра Невилла Чемберлена.

Соглашатель, подумал Ллойд. Человек, отдавший Гитлеру Чехословакию; человек, упрямо отказывавшийся помочь избранному испанскому правительству, даже когда стало совершенно очевидно, что немцы и итальянцы вооружают мятежников. Неужели он снова отступит?

Ллойд заметил, что родители держатся за руки, маленькие пальчики Этель крепко стиснули ладонь Берни.

Он еще раз взглянул на часы. Было четверть двенадцатого.

А потом он услышал, как премьер-министр произнес:

— Я обращаюсь к вам из зала заседаний кабинета министров на Даунинг-стрит, десять.

Голос у Чемберлена был пронзительный, и слова произносил он очень четко. Он говорил как педантичный школьный учитель. А нам нужен воин, подумал Ллойд.

— Сегодня утром посол Великобритании в Берлине передал правительству Германии ноту, в которой заявлено, что если правительство Великобритании к одиннадцати часам утра не получит сообщения, что Германия готова немедленно вывести из Польши свои войска, то между нашими государствами будет существовать состояние войны.

Ллойд почувствовал, что теряет терпение от этих формулировок Чемберлена. «Между нашими государствами будет существовать состояние войны» — какой странный оборот. Ну давай же, думал он, переходи к делу. Ведь это вопрос жизни и смерти.

Голос Чемберлена зазвучал глубже и стал более похож на голос государственного деятеля. Может быть, он перестал смотреть на микрофон, а представил себе миллионы своих соотечественников, сидящих дома перед радио, ожидающих от него роковых слов.

— Сейчас я должен вам сказать, что до настоящего времени никаких подобных сообщений не поступало.

Ллойд услышал, как мама сказала: «Господи, спаси!» Он взглянул на нее. Ее лицо посерело.

Очень медленно Чемберлен произнес следующие ужасные слова:

— Из этого следует, что наше государство находится с Германией в состоянии войны.

Этель зарыдала.

Часть II. Время крови

Глава 6

Эйбрауэн изменился. На улицах появились машины, грузовики, автобусы. Когда Ллойд приезжал сюда в двадцатые годы к дедушке и бабушке, припаркованный автомобиль был такой диковиной, что собиралась толпа.

Но над городом по-прежнему возвышалась двойная башня у входа в шахту, с колесами, вращающимися волшебным образом. Больше ничего не было: ни предприятий, ни деловых кварталов и никакой другой промышленности, только уголь. Чуть ли не все в городе работали в шахте. Исключение составляли несколько десятков человек: лавочники, духовные лица всех конфессий, секретарь муниципалитета, врач. Случись спросу на уголь упасть, как в тридцатые годы, — и люди останутся без средств к существованию, другой работы в городе им не найти. Вот почему главным требованием партии лейбористов была помощь безработным, чтобы никогда больше людям, попавшим в такую ситуацию, не пришлось пережить страдания и унижения от невозможности прокормить свои семьи.

В апреле 1940 года лейтенант Ллойд Уильямс прибыл из Кардиффа воскресным поездом. С маленьким чемоданчиком в руке он поднялся на холм к Ти-Гуину. Он восемь месяцев обучал новичков — занимался тем же, что и в Испании, — и тренировал команду «Валлийских стрелков» по боксу, но наконец до армейского начальства дошло, что он бегло говорит по-немецки, и он был переведен в разведку и послан на курс обучения.

Обучение было пока единственным, чем занималась армия. Никакие войска Великобритании еще не вели с врагом боев хоть какого-нибудь значения. Германия и СССР оккупировали и поделили между собой Польшу, и оказалось, что союзнические гарантии независимости Польши ничего не стоят.

Англичане называли эту войну «липовой», им не терпелось перейти к действиям. У Ллойда в отношении войны не было никаких сентиментальных иллюзий — он слышал, как жалобно просили пить умирающие на полях сражений в Испании. И тем не менее ему не терпелось начать окончательно решать вопрос с фашизмом.

Армия предполагала послать больше войск во Францию, ожидая, что немцы начнут вторжение. Этого не случилось, но англичане оставались наготове и тем временем проводили множество учений.

Посвящение Ллойда в тайны военной разведки должно было произойти в величественном доме, который столько времени играл важную роль в судьбе его семьи. Богатые и знатные владельцы многих таких дворцов предоставляли их для нужд армии — возможно, из опасения, что иначе их могут конфисковать совсем.

Но армия, конечно же, преобразила Ти-Гуин. На графской лужайке было припарковано около дюжины серовато-зеленых автомобилей, и их шины искромсали сочную зелень. Элегантный парадный двор с изогнутой гранитной лестницей превратился в склад припасов, и там, где раньше выходили из экипажей женщины в драгоценных украшениях и мужчины во фраках, теперь шаткими штабелями высились гигантские банки консервированной фасоли и топленого кулинарного жира. Ллойд усмехнулся: уравнивающее действие войны ему нравилось.

Ллойд вошел в дом.