Тремор - Каролина Эванс

Ветер как-то по-летнему раскачивал ряд флагов у стеклянного здания. Прямо перед ним располагался идеально постриженный газон с редкими кустиками. Не сговариваясь, они пошли вдоль них по асфальтированной тропинке.

— Все прошло отлично. Думаю, у тебя еще будет много выставок, — сказал ее менеджер, наклонившись к ней.

Таня кивнула. Она и сама видела, какой восторг вызвала у людей. Пока они шли, он говорил, что попробует организовать выставку в Барселоне. Если на нее придет много зрителей, то следующая пройдет во Франции.

— Дмитрий…

— Просто Дима, — улыбнулся он.

— Дим, сколько я могу побыть здесь?

— В смысле в «Ифеме»?

— Нет, в Мадриде.

Он удивленно взглянул на нее.

— Сколько хочешь, Тань. Просто у нас много заказов, а у тебя все осталось в Таиланде.

— Нет, у меня с собой все, кроме мольберта.

— Тогда не вопрос. А на сколько ты хочешь? Если надолго, то выставку в Барселоне можно организовать пораньше.

— Думаю, на пару месяцев.

Он кивнул, и какое-то время они шли молча. Дойдя до машины, Дмитрий предложил ее подвести, но она отказалась.

— Ты хочешь остаться из-за Крис? Устали друг от друга?

Улыбнувшись, она покачала головой.

— Да ладно тебе, я ей не скажу, — засмеялся он.

— Просто мне надо во всем разобраться. Мадрид хорошо подходит для этого.

— Хорошо. Если захочешь, позвони. Я живу недалеко от тебя, так что можем сходить пообедать вместе. Поболтаем.

Таня кивнула ему. Его черный Мерседес скрылся из виду.

* * *

«Ну что?»

«У нее милая бабушка».

«А что с Таней?»

«Мог бы уже давно слетать сам, чтобы выяснить это».

«Не думаю, что она бы сказала мне».

«Ну, если Таня говорила ей обо мне, то о тебе-то уж точно. Ты же хранитель ее тайн».

«Не неси чушь. Так что с ней?»

«Она на Пхукете. Тусуется там со своей подружкой».

«И ты, конечно, полетишь туда».

«Придется. Я твёрдо решил найти ее. Даже если краткий разговор — все, что меня ждет в конце этой истории».

* * *

Когда от комнаты остались лишь силуэты во тьме, Таня зажгла свечи. Сев за стол, она достала из верхнего ящика кожаный блокнот. Время, весь день такое недосягаемое, теперь напрочь отказывалось сдвинуться с места. Оно замерло, напоминая о себе лишь таянием воска в канделябре. В его серебристой поверхности Таня видела себя. Казалось, это ее отражение — она, а ее тело — лишь оптическая иллюзия. Казалось, нужно лишь дождаться, когда девушка по ту сторону откроет тетрадь, и она повторит за ней ее действия.

Время не шло, оно застыло в этих стенах. Лишь шум машин с улиц соединял эту комнату с миром, лишь свист ветра, легкий холодок возвращал Таню к реальности. Она наконец решилась на это.

Обложка в ее пальцах плавно развернулась в сторону. В груди что-то екнуло. Этот неровный умирающий почерк…

Таня отвела взгляд к окну. Сквозь тонкую вуаль штор были видны огни домов. Проходя сквозь нее, они сливались друг с другом и становились блеклыми пятнами, теряли свою форму. Она убрала с окна тюль. Теперь можно было увидеть звезды. Холодное яркое мерцание, в котором ей так хотелось найти правду, знак, хоть какие-то ответы. Она долго смотрела на них. Первая страница дневника смотрела на нее с той же надеждой. Лишь когда небо скрыли облака, Таня наконец опустила к ней голову.

«Неделя как меня нет. Это первое утро, первая попытка, чтобы осознать это. Проснувшись, мне каждый раз кажется, что я все еще сплю. Что все составные части моей личности парят где-то в облаках, возможно рядом с мамой и папой, оставив на месте себя лишь пустую телесную оболочку. Я не понимаю, чем жила, что любила, чувствовала, умела чувствовать всего неделю назад. Куда из меня ушел тот свет, вся та радость?

Бабушкины глаза — бесчеловечная пытка. Слишком много в них не сочетаемого. Ее забота, спокойствие и страх за меня, а еще тоска, что-то мертвое. Что будет в них, когда она закроет дверь? Как проведет очередной день перед тем, как я вернусь с кладбища?

Почти все время я опаздываю к автобусу. Наверное, специально. Ведь это повод побежать, ускориться до предела, чтобы закололо бок, чтобы боль внутри хоть на миг исчезла. Где-то за спиной лают собаки. Подгоняют меня к полупустому заржавевшему автобусу. Я сажусь у окна. Мы все дальше отъезжаем от города, панелек виднеется все меньше. На сером фоне лишь ветки деревьев, заснеженные и голые, дрожат на ветру, быстро оставаясь позади, а мы несемся вперед. Так быстро, словно в конце что-то ждет. Ждет хоть что-то.

Грязный снег у края дороги и белый, нетронутый ближе к лесу. Это первое, что я вижу, выходя из автобуса. Мне не по пути с другими людьми. Все они шагают совсем в другую сторону.

Вот я и осталась одна. Вокруг так тихо. Снег утопает под ногами. Я слышу свое дыхание. Вороны изредка кричат, оставляя после себя каменеющее тягостное чувство. Все меняется, когда впереди начинают виднеться кресты и надгробные плиты. Тогда я окончательно ломаюсь, но это не важно. Куда важнее то, что я дома».

Она перевернула страницу.

«Он пишет мне каждый день. С новых соцсетей, мессенджеров, с разных аккаунтов, где я еще не заблокировала его. Я уже не читаю его сообщения, в них слишком много боли. Да, я поступаю как животное. Инстинкт выживания — все, что у меня есть. Я бросила всех ребят, его, потому что во мне умерло все, кроме страха. И, конечно, безмерной ненависти к себе».

Поднявшись, она стала ходить по комнате. Холодные ноги иногда терялись в ворсе ковра. Плечи мелко дрожали, колеблясь сильнее, когда Таня закрывала глаза и вонзалась зубами в щеку. «Прошло три года», — говорила она себе. «Прошло три года». Но нет, в воспоминаниях все было слишком ярко. Тот год напрасных попыток собрать себя, тот день, когда Крис встречала ее в Таиланде. Такую убитую, мертвую, ведь в тот же день она узнала о том, что Кирилла нашли в крови в его ванной. В памяти всплыла та волна. То, как слезы смешались с водой, и она шла на дно, радуясь отсчету последних секунд ее жизни.

— Перестань, — случайно сказала вслух Таня.

Дневник скрылся в верхнем ящике стола. Всю ночь она прогуляла по городу.

Глава 13

«— Помнишь, я говорила тебе, что у каждого человека есть свои уроки в жизни? Пока их не пройдешь, они будут вновь и вновь напоминать о