Тремор - Каролина Эванс

нельзя ни к чему — ни к рутине, ни к ее отсутствию. Потому что только так можно смотреть на мир со стороны и видеть правду. Если ты навесишь на себя ярлык, наречешь что-то своим или к чему-то привыкнешь, смотреть ты будешь уже с пристрастием. Выберешь сторону и будешь склоняться к ней, а как ее не станет, то расстроишься, а это совершенно напрасно. Поэтому Крис может позволить себе весь день питаться сладким, а на следующий лишь овощами и фруктами. Может уснуть на удобной кровати, а может на песке под шум моря. Может провести весь день в телефоне, а может не притрагиваться к нему. Она находит радость во всем, что происходит. Может, поэтому в ее жизни все так просто. Она всегда получает желаемое, ведь по-настоящему ей ничего не нужно».

* * *

«С самого утра мы проводим день вшестером. С нами Том, Алекс, Диана и Ник. Еще на рассвете мы поехали в горы — сели по байкам, разбившись на пары. Теплый ветер с силой бил нам в лицо, заглушая восторженные крики. Даже шум мотора терялся в его порывах. Я прижималась к спине Ника каждый раз, когда байк подпрыгивал на ухабистой дороге. Алекс включил колонку, и чувство свободы вышло на новый уровень. Мимо проносились взгляды людей, каменистые выступы и пальмы. Все дальше и дальше мы отъезжали от деревянных построек. Вскоре они исчезли, и впереди показался серпантин. Чем выше мы поднимались вверх, тем больше взгляд захватывал море. Оно переливалось искрами в красноватых лучах солнца. Казалось, есть только этот миг. Все остальное просто исчезло.

Доехав до вершины Кхо Сат Хат, мы остановились. Еще долго все делились впечатлениями, то и дело смеясь и перебивая друг друга. Диана в это время разложила плед. На темно-красной ткани нас уже ждал завтрак из панкейков, риккоты и клубники. Рядом стояли стаканчики и термос.

Мы сели лицом к морю. Перед нами простирались скалы, обвитые лианами, джунгли и пляжи. Розоватое небо рассекалось чайками. Мы замерли. Несколько минут не произносили ни слова, впав во власть красоты здешней природы.

— Крис, тебя надо сфоткать, — резко поднялся Том. Обернувшись к камере, она чуть приспустила зеркальные авиаторы. Из-под них показались глаза в обилии блесток.

— Тань, сядь рядом с ней. Выложим вас вместе.

Если честно, я никогда не задумывалась о том, как мы смотримся вместе. Оказалось, что странно. Ведь что бы мы ни надели, у Крис всегда будет вид роковой обольстительницы, а у меня простодушного ребенка. Том говорит, такой контраст — на вес золота. Похоже, так и есть. Одна отметка в сторис — и к вечеру у меня прибавилось пару тысяч подписчиков.

— А чем вы занимаетесь? — спросила я у ребят, когда мы продолжили завтракать. Странно, что у нас ни разу не заходил разговор об этом. Алекс как-то странно взглянул на Крис. — Примерно тем же, что и Том, — сказала она за него. — Только занимаются не блогерами, а школой. — Что за школа? Они переглянулись. Это вызывало интерес еще больше. — Они учат тому, что я рассказываю тебе. Только за деньги, — сказала Крис, цепляя клубнику вилкой. — Вы так же проводите медитации и лекции? Они кивнули, сказав лишь, что проводит их Алекс и Диана, а Ник занимается продвижением тренингов. Какое-то время все молча накладывали в тарелки панкейки. Потом темы разговора стали быстро сменять друг друга, даже вскользь не касаясь их деятельности. Наконец все пошли оглядывать скалы. Крис наклонилась ко мне.

— Ребята немногословны, потому что не хотят сбить тебя. Понимаешь, все должно быть постепенно и приходить в свое время. Чуть позже ты будешь знать, что дальше. Потерпи.

К ужину мы вернулись домой. Когда стемнело, Крис, как всегда, куда-то уехала. В одиночестве я прогуливалась вдоль берега. Вода молчаливо омывала мне ноги.

* * *

Всю ночь она рисовала. Всю ночь провела за холстом, обливая его краской и выводя контуры. Это не была работа на заказ. Она не планировалась для выставок. Вся ее суть — просто импульс. Рука изливала то, что на душе под чутким руководством разума. Спина быстро затекла, шея устала, но Таня не чувствовала этого. В наушниках — Лана дель Рей, и лишь на припевах она не выдерживает и прячет лицо в ладонях. Тогда на краткий миг тело вновь обретает связь с ней. Но только Таня хочет пройтись по комнате, как новая буря вновь заносит над холстом ее руку. Лишь к утру, когда слезы закончились, она поднялась с места.

Быстро одевшись, она дошла до кофейни. Бариста тут же приветливо кивнул ей. Почти все столики были заняты людьми, но взгляд сам собой притянулся к Лауре. Она сидела у окна. Казалось, даже сквозь книгу ее глаза излучали покой и тихую радость. Таня села рядом с ней. Улыбнувшись, та тут же отложила ее.

— Привет-привет. Смотри, что у меня есть, — показала она на чизкейк с фисташковым кремом и малиной. — Раньше тут таких не было. Попробуй.

— Очень нежный, — сказала Таня, хотя совсем не ощущала вкуса. Лаура была такой радостной, что ей не хотелось нагружать ее грустными мыслями. Но та быстро разоблачила ее в этом. — Дорогая, за ярким нарядом такой взгляд не скроешь.

Усмехнувшись, Таня опустила глаза на свой свитер в разноцветную полоску.

— Знаю. Просто пока мне становится лишь труднее. Решила выпускать боль через краску и в итоге не спала всю ночь. Она с сочувствием отвела взгляд в сторону. Ее лицо, такое мягкое, казалось, освещенное солнцем изнутри, стало похоже на лик Будды. Умиротворением веяло от каждого ее слова.

— Дорогая, лучше так, чем скрывать от себя свою суть. А это предательство. Понимаешь, кто-то всю жизнь убегает от себя, но такие люди, как мы, так не могут. Я не знаю, какую борьбу ты сейчас ведешь, но ты сильная и ты справишься. Ответы найдутся сами.

Таня замерла. То же самое говорила ей Крис. То же самое говорят все восточные философы. И вот снова. Отпусти. Ну почему она растеряла всю легкость? Вся связь со Вселенной, такая прочная и нерушимая, оборвалась как перетянутая нить. Больше для нее нет знаков.

— Я знаю, о таком просить неприлично, но мне бы хотелось посмотреть, что ты нарисовала ночью.

Сглотнув, Таня крепко сжала телефон в ладонях. За четким «нет» в голове последовало отчаяние. Кто-то должен увидеть эту картину, кто-то должен… Медленно разблокировав экран, она показала его Лауре. Таня не могла смотреть, как меняется ее лицо. Она просто отвела к окну