Правонарушительницы. Женская преступность и криминология в России (1880-1930) - Шэрон Ковальски

детоубийство, необходимо уравнять в правах гражданские и зарегистрированные браки, а также усилить и расширить борьбу с беспризорностью.

345

В ответ на снижение рождаемости 27 июля 1936 года была произведена рекриминализация абортов. На уровень рождаемости это, однако, почти не повлияло, и 23 ноября 1955 года аборты были декриминализированы снова Это почти мгновенно повысило число абортов вдвое. К 1970‑м аборты стали для советских женщин основным средством контроля над рождаемостью [Chinn 1977:109-110].

346

Гернет отмечает рост случаев детоубийства на 106,8% между 1924 и 1925 годом, в сравнении с ростом только на 17,7% преступлений против личности в целом. См. [Гернет 1928: 102; Гернет 1927б: 129].

347

Гернет приводит цифры по детоубийствам в городе и на селе за 1897–1896 годы как 88,5% и 11,5%, а Змиев — как 86,5% и 13,5% соответственно. Змиев также отмечает, что на селе скрыть нежелательные роды было труднее, чем в городе, где большая анонимность зачастую не позволяла вычислить мать убитого младенца.

348

Эти изменения можно частично объяснить миграцией в города. Подробнее о российском обществе периода НЭПа см. [Fitzpatrick et al. 1991].

349

Стремительная урбанизация раннесоветского периода привела к «крестьянизации» городов, поскольку множество крестьян перебрались в города и привезли с собой сельские традиции. Об урбанизации и миграции крестьян в России начала XX века см. [Bradley 1985; Engel 1995; Hoffman 1994]. Об урбанизации и преступности см. [Johnson 1995].

350

Криминологи приравнивали крестьянок к домашней прислуге, они признали крестьянками 62,3% детоубийц в 1925 году, 76,2% в 1926‑м и 50% в 1927‑м. Работницы стабильно составляли около 10% таких преступниц. Кроме того, Маньковский отмечает, что более 70% осужденных за детоубийство не достигли 25 лет. О домашних работницах раннесоветского периода см. [Spagnolo 2006]: она анализирует попытки союзов домашних работниц облегчить условия службы в семьях и ввести регулирование этой деятельности. О домашней прислуге дореволюционного периода см. [Engel 1995: 140-149], где говорится, что беременность зачастую стоила женщине места, однако автор не упоминает о детоубийстве как способе решения проблемы.

351

См. также [Шестакова 1928: 158; Frank 1987: 161].

352

П. приговорили к трем годам лишения свободы.

353

Маньковский отмечает, что 50% работниц, 82,8% крестьянок и 55,5% представительниц других социальных групп совершали детоубийство из чувства стыда.

354

При обсуждении детоубийств криминологи редко упоминали работниц. Бычков отмечает, что в 1926-1927 годах 63% женщин, повинных в детоубийстве в Москве, были крестьянками, 11% — домашней прислугой, 12% — работницами [Бычков 1929: 18]. Согласно данным Герцензона за 1913 год, более 60% детоубийств совершали крестьянки, 3% — работницы. См. [Герцензон, Лапшина 1928: 350].

355

Некоторые историки полагают, что большая экономическая стабильность, солидарность, самостоятельность и взаимовыручка женщин, работавших на промышленных предприятиях, могла быть одним из факторов низкого уровня преступности в их среде. См. [Bernstein L. 1995: 116-117; Engel 1995].

356

О положении женщин в раннесоветском обществе см., в частности, [Goldman 1993; Hutton 2001; Wood 1997].

357

См. [Klein 1994:265-290].

358

О советском государстве и женщинах см. также [Bucldey 1989; Stites 1990; Wood 1997].

359

См. также [Bonnell 1997: 82-85].

360

См. [David-Fox 1999:181-201].

361

См. [Solomon S. G. 1990].

362

О новой «советской» интеллигенции см. [Fitzpatrick 1979а].

363

Подобной же критике подвергались и разнообразные более революционные способы внедрения общественных перемен в 1920‑е годы. См., напр., [Maliy 1990; Wood 1997].

364

Секция государства и права Коммунистической академии была образована в 1923 году и к 1925‑му стала центром марксистских юридических исследований в СССР. Ее научные сотрудники занимались формулированием теоретических подходов к вопросам государства и права. Они писали статьи для Большой советской энциклопедии, с 1927 по 1929 год печатались в журнале «Революция права» (в 1930‑м он был переименован в «Советское государство и революцию права», в 1932‑м — в «Советское государство» и в «Советское государство и право» в 1939‑м. Он продолжает выходить и в постсоветской России под названием «Государство и право» с 1992 года). Среди сотрудников Секции государства и права были А. Я. Вышинский, Е. Б. Пашуканис, П. И. Стучка, А. Я. Эстрин, Н. В. Клышенко, Д. И. Курский и А. Г. Белобородов. См. [Разумовский 1926: 502-503].

365

Сергей Яковлевич Булатов (1898-1965) учился на факультете уголовного права Института советского права вместе с Герцензоном и Маньковским. Окончил его в 1928 году (А. Н. Трайнин, преподаватель права в институте, критиковал его дипломную работу как слишком «политическую») (ГАРФ. Ф. А-4655. Оп. 1. Д. 224. Л. 6; Д. 227). Институт советского права был создан в 1920 году в составе Московского государственного университета для изучения вопросов советского права и социалистического строительства, для консультирования судов и прокуроров, рассмотрения современных буржуазных законов и подготовки специалистов по юридическим дисциплинам. В его составе было три секции: государственно-административного, экономико-трудового и уголовного права; с 1922 по 1928 год там также издавался журнал «Советское право». Среди сотрудников были А. Я. Вышинский, М. М. Исаев, Крыленко, Курский, Пионтковский, Трайнин, Ширвиндт и А. Я. Эстрин. В 1929 году было принято решение о ликвидации Института советского права и передаче его функций Секции государства и права Коммунистической академии. В результате были смещены с должностей наиболее антимарксистски настроенные преподаватели института и университета (ГАРФ. Ф. А-4655. Оп. 1. Д. 212. Л. 1-2; Д. 224. Л. 6; Д. 250. Л. 11-12). См. также [Хроника 1922: 12-13]; Отчет Института Советского права РАНИОН за 1925/26 г. // Советское право. 1927. № 2. С. 162-170; Первый Московский Государственный Университет за первое советское десятилетие (1917-1927 гг.). М.: Издательство I-го Московского государственного университета, 1928. С. 60-67.

366

Шелли дает обзор этого диспута в [Shelley 1979]. Протокол диспута был сразу же опубликован в журнале Коммунистической академии «Революция