Символическая жизнь. Том 2. Работы разных лет - Карл Густав Юнг

довольствовалась только плодами сознания. Так, раньше способ объяснения психогенных (психологически обусловленных) симптомов мог исходить из предположения, что это суть самовнушения, происки разгулявшегося воображения. Современное объяснение, давая право голоса бессознательной психике пациента, опирается на изучение сновидений, фантазий и комплексов, то бишь того куска жизни, который несет ответственность за формирование симптомов. Сегодня никто не подвергает сомнению тот факт, что невротические симптомы вызываются процессами в бессознательном. Поэтому сознательное изучение бессознательных причин обладает определенной терапевтической ценностью. Психогенные симптомы суть плоды бессознательного. Сюда же относятся и различные мнения и убеждения, которые, пусть их порой высказывают почти осознанно, в действительности определяются бессознательными мотивами. Значит, слишком назойливое и одностороннее навязывание принципов зачастую можно объяснить бессознательной неспособностью им соответствовать. Например, я знаком с человеком, который при каждом удобном или неудобном случае выпячивал публично свою искренность – мол, я всегда говорю только правду; вскоре выяснилось, что он страдает излишней живостью воображения, которое время от времени соблазняло его на грубую ложь. Поэтому любой вопрос об истине вызывал у него вполне понятное sentiment d’incomplitude[577], а то, в свою очередь, побуждало к исключительно громким этическим протестам, в том числе с целью укрепить уверенность в собственной честности.

1806 Если мы признаем, что всякий сознательный процесс частично опирается на бессознательное и может выражать последнее символически, наши былые взгляды на психическую причинность подвергаются радикальному пересмотру. Прямые причинные последовательности в сознании кажутся сомнительными, а любое переживание психических содержаний настоятельно требует дополнения бессознательным. Хотя глубинная психология сама по себе является научной дисциплиной, она таится за громадой бессознательного среди множества других дисциплин. Подобно тому, как открытие радиоактивности потрясло старую физику и заставило пересмотреть многие привычные научные теории, все дисциплины, так или иначе связанные с областью психического, расширяются и в то же время видоизменяются под воздействием глубинной психологии. Она ставит новые проблемы перед философией, значительно обогащает педагогику и тем более изучение человеческого характера, а также приносит пользу криминологии, особенно с точки зрения выявления преступных мотивов; что касается медицины, тут она неожиданно открывает кладезь свежих идей и возможностей благодаря установлению взаимозависимости телесных и психических процессов и вниманию к неврозам; кроме того, она оплодотворяет менее родственные дисциплины, в том числе мифологию и этнологию.

Сходны ли между собой цели различных школ глубинной психологии?

1807 Различия между главными современными школами глубинной психологии обусловлены обилием различий в проявлениях бессознательного. Последнему присуще выражение биологическое, физиологическое, мифическое, религиозное и так далее. Это означает, что разнообразие теорий не только возможно, но попросту необходимо. У каждого ученого имеется собственное обоснование, не исключающее всех прочих, поскольку бессознательное представляет собой чрезвычайно сложное явление и одна-единственная теория никогда не сможет описать его во всей полноте. Нельзя, например, судить о человеке только с моральной точки зрения, но следует его рассматривать и с этой точки зрения тоже. Определенные содержания бессознательного можно понимать как стремление к власти, другие – как выражение сексуальных или иных влечений, а третьи не допускают объяснения из биологических побуждений ни при каких обстоятельствах.

Следует ли «аналитическая психология», или юнгианская школа глубинной психологии, определенным руководящим принципам?

1808 Я предпочел бы не использовать здесь словосочетание «руководящие принципы». Ввиду чрезвычайного разнообразия и сложности бессознательного, а также обилия всевозможных трактовок, любой «руководящий принцип» оказывается произвольным предположением, этаким фактическим предрассудком, который пытается предвидеть собственные иррациональные проявления, пусть те и нельзя предугадать заранее; он норовит, тем не менее, заставить их принять неподходящую форму. Нужно избегать всех предположений, насколько это возможно, чтобы постичь конкретное проявление в его первозданной чистоте. Оно должно получить особое, самостоятельное толкование – до такой степени, чтобы его значение непосредственно выводилось из природы явления и не навязывалось наблюдателем. По сути, надо приучать себя руководствоваться материалом, а не собственным мнением, каким бы обоснованным оно ни представлялось. Каждый элемент психического опыта проявляется в индивидуальной форме, хотя более глубокое содержание может быть коллективным. Однако никогда нельзя заранее определить, какой основополагающий принцип скрывается за индивидуальной формой. Поэтому «руководящие принципы» допустимы в лучшем случае как рабочие гипотезы, и то лишь в области научных исследований. Практический материал лучше всего воспринимать mente vacua[578](без каких-либо предвзятых теорий).

Каковы основные инструменты аналитической психологии? Толкование снов занимает в ней центральное место?

1809 Аналитическая ситуация распадается на четыре составляющие: а) пациент своими словами излагает положение дел и свою сознательную оценку; б) его сны обнажают компенсирующую картину бессознательного; в) положение, в котором пациент находится по отношению к аналитику, добавляет объективность к субъективным факторам; г) проработка материала, собранного на стадиях а, б и в, дополняет общую картину психологической ситуации. Необходимость проработки возникает вследствие того, что общая картина зачастую резко противоположна воззрениям эго-личности и потому чревата всякого рода интеллектуальными и эмоциональными реакциями и проблемами, которые, в свою очередь, требуют решения и ответа. Поскольку конечная цель может состоять лишь в восстановлении исходной целостности личности в жизнеспособной форме, без изучения бессознательного не обойтись. Чистейший продукт бессознательного – сновидение. Сны прямо указывают на бессознательное, поскольку они «происходят», а не мы их придумываем. Сны обеспечивают нас подлинным материалом. То, что прошло через сознание, уже просеяно и переработано. По составу лавы, извергнутой вулканом, мы судим о составе слоев, из которых она исходит, и точно так же мы можем делать выводы о бессознательном из содержания сновидений. Этот материал заодно с материалами сознания раскрывает картину личности. Только так мы сможем узнать, кто наш пациент и кто противник.

1810 Хотя сновидения раскрывают бессознательное с максимальной, пожалуй, степенью достоверности, которой возможно достичь, мы находим следы бессознательного и в каждой форме творческой деятельности, будь то музыка или поэзия, а также во всех других формах искусства. Оно предстает нам во всех проявлениях стихийного и творческого характера, тем яснее, чем дальше они отстранены от всего механического, технического и интеллектуального. Посему, как и со сновидениями, можно опираться при анализе на рисунки, посредством которых пациентам предлагается раскрывать свои внутренние образы. Да, личность пациента находится в центре нашего внимания, а самоанализ является незаменимым инструментом совместной с пациентом работы, но все же это не просто некие рассуждения. Пустое размышление – бесплодная деятельность, хождение по кругу без надежды когда-либо достичь разумной цели. Это не работа, а слабость, даже порок. С другой стороны, если ощущается такой позыв, можно вполне законно сделать себя объектом серьезного расследования, изучать собственную совесть, не впадая при этом в нравственную слабость. Тот, кто в разладе сам с собою и ощущает