Символическая жизнь. Том 2. Работы разных лет - Карл Густав Юнг

даже восхищения добродетели, а не комплексы. Они доказывают, что их счастливый обладатель – не самонадеянный глупец, но сознает свои возможности и поэтому никогда не выйдет за пределы человечности, ослепленный и опьяненный своим воображаемым величием. Люди, которые воображают, будто уверены в себе, на самом деле полны сомнений. Наша жизнь не дает поводов к уверенности, так что чувство опаски гораздо ближе к истине, чем иллюзия самоуверенности. В конечном счете побеждает человек более приспособленный, а не тот, кто полон ошибочной самоуверенности и находится во власти опасностей снаружи и внутри. Не измеряйте жизнь деньгами и властью! Душевный покой куда важнее.

Может ли глубинная психология способствовать социальной адаптации и увеличить возможности человеческих контактов?

1815 Возросшее самопознание, которого требует глубинная психология, также увеличивает возможности общения: вы можете толковать сами себя в аналитическом диалоге и через самопознание учиться понимать других. Так вы становитесь более справедливыми и терпимыми. Прежде всего нужно исправлять собственные ошибки, и это, полагаю, лучшая возможность правильно приспособиться к жизни в обществе. Естественно, самопознание также возможно использовать неправильно, как и любое другое знание.

Сулит ли самопознание исцеляющий, освобождающий эффект?

1816 Покаяние, исповедание и очищение от греха – вот извечные условия спасения. Поскольку анализ помогает исповеди, можно сказать, что он ведет к своего рода обновлению. Снова и снова мы обнаруживаем, что пациенты в снах воспринимают анализ как освежающую и очищающую ванну, что их сны и видения полнятся символами возрождения, которые безошибочно показывают: изучение бессознательного и разумное привнесение его содержаний в психическую жизнь пациента дают ему обновленную жизненную силу и выступают полноценным избавлением от казавшейся неизбежной катастрофы или от превратностей судьбы.

Как усвоение бессознательных содержаний выражается в реальной психической ситуации?

1817 На этот вопрос можно ответить только в очень общем смысле. Индивидуальность настолько разнообразна, что в каждом отдельном случае усвоение бессознательных содержаний происходит различным и непредвиденным образом. Описать процесс возможно лишь на конкретных примерах. Человеческая личность остается неполной, пока мы принимаем во внимание «Я», то бишь сознание. Она обретает полноту только тогда, когда дополняется бессознательным. Поэтому изучение бессознательного необходимо для всякого истинного самоисследования. Благодаря усвоению содержаний бессознательного центр личности смещается от ограниченного эго к более всеобъемлющему «Я», в точку, где сходятся области сознания и бессознательного, сливаясь друг с другом. Это «Я», или самость, – серединная точка, вокруг которой вращается истинная личность. С незапамятных времен поэтому на ее выявление направлялись все методы развития, основанные на принципе самопознания, о чем свидетельствует, например, индийская йога. С индийской точки зрения наша психология выглядит как «диалектическая» йога. Должен, однако, отметить, что йог имеет вполне определенные представления о цели, которую необходимо достичь, и делает все для достижения этой постулируемой цели. Для нас интеллектуализм, рационализм и волюнтаризм представляют собой настолько опасные психические силы, что психотерапия должна, насколько возможно, избегать постановки подобных целей. Если достижение целостности и становление изначально задуманной личности естественным образом осуществляются в пациенте, мы сочувственно ему помогаем. Если же он не развивается самостоятельно, то самость не получится «подсадить» извне, она так и останется инородным телом. Поэтому мы отказываемся от таких ухищрений, когда сама природа явно против нас. Как медицинское искусство, оснащенное лишь человеческими инструментами, наша психотерапия не возвещает о спасении или еще о чем-то подобном, поскольку отлично понимает, что это не в ее силах.

Предисловие к книге Шпиера «Детские руки»

1818 Хирология – это искусство, восходящее к очень давним временам. Древние врачи никогда не стеснялись использовать в диагностических целях такие вспомогательные методы, как хиромантия и астрология, что доказывает, например, небольшая книжица, написанная доктором Гоклениусом в конце шестнадцатого века в Вюрцбурге[579]. Возникновение естественных наук и, следовательно, рационализма в восемнадцатом столетии привело к тому, что эти древние искусства, которые насчитывали тысячу и более лет истории, утратили былую славу; люди стали отказываться от всего, что, с одной стороны, бросало вызов рациональному объяснению и поверке экспериментом или, с другой стороны, слишком уж явно притязало на наитие и интуицию. Из-за неопределенности и скудности научных знаний в Средние века даже самые добросовестные мыслители подвергались опасности использовать свои интуитивные прозрения, скорее, в пользу суеверий, чем на благо науки. Потому все ранние, а в особенности средневековые, трактаты по хиромантии представляют собой неразрывные сплетения эмпиризма и фантазии. Для утверждения научного метода и получения надежных результатов необходимо было прежде всего полностью отказаться от всех этих иррациональных процедур. Но в двадцатом веке, после двухсот лет последовательного научного прогресса, мы можем пойти на риск и возродить эти почти забытые искусства, вновь вывести их на свет и оценить степень их истинности с точки зрения современных знаний.

1819 Взгляд современной биологии, признающей человека целостной сущностью, подкрепляется множеством наблюдений и исследований, но не исключает возможности того, что руки, как органы, столь тесно связанные с психикой, способны своей формой и деятельностью выявлять психические особенности человека и тем самым предлагать нам красноречивые и понятные ключи к пониманию его характера. Современная наука неуклонно отказывается от средневекового разделения на тело и разум; сегодня тело рассматривается как нечто сложное, не чисто механическое и не химическое, а разум все чаще трактуется как еще одна составляющая живого тела. Следовательно, выводы, сделанные на основе одного из них относительно природы другого, будут, по-видимому, находиться в пределах научной допустимости.

1820 У меня было несколько возможностей наблюдать за работой господина Шпиера[580], и я должен признать, что полученные им результаты произвели на меня неизгладимое впечатление. Его метод, пускай преимущественно интуитивный, основан на обширном практическом опыте. Переживания такого рода могут быть в значительной степени рационализированы, то есть допускают рациональное объяснение вослед фактическому наблюдению. Однако, помимо рутины, способ получения данных во всех важных случаях зависит от тонко дифференцированной творческой интуиции, которая сама по себе является особым даром. Потому вряд ли можно ожидать, что люди, обладающие средним интеллектом, овладеют этим методом. Тем не менее существует определенная вероятность того, что интуитивно одаренные люди смогут самостоятельно получить аналогичные результаты – при условии, что они будут должным образом обучены и подготовлены. Интуиция ни в коем случае не является чудесным даром, это регулярная функция, которую можно и нужно развивать. Подобно функциям зрения и слуха, она имеет специфическую область применения и обладает определенным запасом знаний.

1821 Результаты, представленные в этой книге, имеют важнейшее значение для психологов, врачей и педагогов. Работа Шпиера представляет собой ценный вклад в изучение человеческого характера в