И приидет всадник… - Роберт Липаруло

Об ориентации в пространстве и говорить нечего. По ощущениям Брейди, он с равным успехом мог сейчас находиться как под самой мостовой Старого Иерусалима, так и на невообразимой глубине в толще породы. Что до пройденного расстояния, то он бы не удивился, если бы узнал, что над его головой находится храм Гроба Господня — или Стоунхендж. Пол шел то в гору, то под уклон, потолки то уходили ввысь, то опускались до самой макушки, коридоры расширялись и сужались, освещение менялось, менялись через несколько десятков шагов температура воздуха и направление ветерка, то и дело слышались (или мерещились) разные звуки — в какой-то момент от всего этого у Брейди закружилась голова. Туннель поехал в сторону и закрутился вокруг него. Брейди ухватился за стену, по это не помогло, и он плюхнулся на пол. Когда он закрыл глаза, ему показалось, что туннель остановился, но сам он продолжает вращаться, замедляясь, как выключенная карусель. Брейди сделал несколько глубоких вдохов-выдохов.

Потом открыл глаза: стены вновь стояли неподвижно. Преисподняя, вдруг подумал Брейди. Это ад: от меня зависит жизнь Алиши, а я заблудился в лабиринте.

Опираясь на стену, он осторожно поднялся и побрел дальше, уже не веря, что найдет здесь не то что Алишу, а хотя бы одного живого человека. Так и будет идти, пока не потеряет сознание. Кто-нибудь когда-нибудь найдет его высохшие кости и сгребет их в совочек.

Наконец он увидел свет из дверного проема в левой стене коридора. Заглянув туда, Брейди испытал потрясение, хотя и не знал, горевать ему или радоваться. Он стоял на пороге длинного узкого помещения с высоким потолком, у подножья уходящего вверх металлического пандуса, в конце которого, на высоте примерно третьего этажа, виднелась железная дверь.

75

«Это не может быть та же самая дверь», — подумал он.

От горечи у Брейди подкашивались колени, он едва держался на ногах. Бросив на пол ботинки, Брейди обулся, зашнуровал обувь и стал подниматься к двери. Он уже не заботился о том, чтобы идти тихо и осторожно; железный настил гремел у него под ногами; пистолет он держал за предохранительную скобу, и тот болтался на указательном пальце. Поднявшись, он узнал то место, где висел под пандусом, чтобы его не заметили. Он встал у двери и приложил к ней руку, словно надеялся чудесным мановением сделать так, чтобы это оказалась какая-то другая дверь. Но все, что ему удалось, — открыть ее, нажав на кнопку.

Это был все тот же подвал Латинской патриархии. Но в нем было светлее, чем в прошлый раз. Свет проникал через медленно сужающийся промежуток между открытой внешней дверью и косяком. У коробки с кнопками электронного замка стоял мужчина лет тридцати и удивленно смотрел на Брейди. Его длинные светлые волосы были собраны в пучок на затылке, а лицо явственно говорило о привычке к потасовкам. Кроме того, он был здоровенным, под два метра ростом, и мускулистым — этакий ходячий бицепс.

То ли выражение лица выдало Брейди, то ли здоровяк знал всех, кто имел право здесь находиться, а может, он уже знал о возможном появлении Брейди и пришел его задержать, но он сразу понял, что перед ним — нарушитель.

— Was machst Du denn Hier? — рявкнул он, бешено уставившись на Брейди. «Немец», — успел подумать тот.

Немец бросился на него, намереваясь схватить, но Брейди отступил на мостки и выставил пистолет. Увидев оружие, противник вытаращил глаза, но не остановился и не растерялся. Ударом огромного кулака он, как бейсбольной битой, выбил у Брейди пистолет. Пистолет ударился о стену, полетел вниз и исчез под пандусом. Через пару секунд он ударился о каменный пол.

В это время немец уже гнал Брейди ударами кулаков вниз по пандусу. Удары сыпались слева, справа, прямые — в бешеном темпе и без остановки.

«Целью боя является победа; достичь победы невозможно, находясь в обороне. Меч важнее, чем щит».

Это правило каждый, кто учился на сотрудника правоохранительных органов, знает наизусть, потому что тренеры без устали его повторяют. Оно встречается у Джона Стейнбека в романе «Деяния короля Артура и его благородных рыцарей», который насыщен подобными воинскими премудростями, но вряд ли Стейнбек сам это придумал.

Пригнувшись, Брейди поднырнул под очередной взмах огромного кулака и ударил немца головой в грудь, затем вошел в боксерский клинч, обхватив его за торс. Новый сокрушительный удар пришелся ему по спине. В ответ Брейди ткнул немца кулаком в живот. Ощущение было такое, будто он ударил по мешку с мукой. Брейди нанес удар и левой, забыв про то, что она ранена — рана тут же напомнила о себе, пронизав руку болью до самого плеча. Тяжелый кулак с силой опустился ему на затылок. На долю секунды сознание Брейди отключилось — как кинопленка, которая на миг соскочила с валиков, но тут же встала на место. Брейди «нашел» сознание, как утопающий находит поверхность воды, и всеми силами старался не упустить его.

Немец схватил его за волосы и оторвал от себя. По голове потекла какая-то теплая жидкость — кровь или пот, разбираться не было возможности. Держа Брейди за голову левой рукой, немец отвел правую и нанес страшный удар сбоку в челюсть. Что-то громко хрустнуло, и Брейди наверняка упал бы, но немец продолжат держать его за волосы. Противник снова отвел руку.

«Еще одного удара я не выдержу», — отчетливо понял Брейди.

Он инстинктивным движением выбросил вперед руку, выставив указательный и средний пальцы, как когти. Ему удалось попасть немцу в глаза. Он почувствовал, как проткнул одним из пальцев мягкую ткань, затем ощутил горячую жидкость. Противник взвыл от боли и ярости и отпустил его.

Брейди отшатнулся назад — он едва стоял на ногах.

Немец, продолжая орать, закрывал одной рукой лицо, а второй размахивал вокруг, защищаясь от возможной атаки. Моргая единственным оставшимся глазом и размазывая кровь по щеке, он отыскал Брейди. Вместо второго в глазнице и на щеке под ним поблескивала вязкая кровавая масса.

Брейди в ужасе смотрел на то, что он наделал.

Воспользовавшись его растерянностью, противник сделал шаг вперед, ухватил его рукой за шею и резко пригнул лицом к железным перилам мостков. Удар пришелся на подбородок: кожа на нем была разрублена костью и железом. Жестокая рука, не выпускавшая Брейди, подвинула на перила его шею и сильно надавила, стараясь сломать трахею. Воздуха Брейди уже лишился.

Сквозь окутавший его туман вспомнился еще один удар — и он тут же выполнил его: сложенной ладонью, как ножом, быстро и сильно рубанул немца, который стоял почти у него за спиной, снизу вверх в пах. Воздух с шумом вырвался у того из легких, немец согнулся, но шею Брейди не выпустил. Брейди локтем той же руки двинул ему по носу. Он услышал негромкий хруст, а вслед за ним — хриплый рев.

Противник отшатнулся, и Брейди смог вдохнуть. Воздух, хлынувший ему в легкие, словно погасил разгоравшийся в них пожар. Брейди потер горло и, продолжая держаться за перила, повернулся к немцу лицом. Тот как раз снова бросился на него, пытаясь обхватить, но свою залитую кровью голову отвел назад, словно боялся его испачкать. Брейди понял, что немец собирается нанести удар головой, поквитаться за разбитый нос или сломать лбом другие хрупкие кости его лица. При умелом применении это — страшный, порой даже смертельный удар, а враг выглядел так, словно забил лбом до потери боеспособности целую армию.

Мысли Брейди превратились в лихорадочное мелькание, раскаленный ураган злости и страха. Он еще раз ударил противника в пах, на этот раз коленом. Немец обмяк и упал на пандус под ноги Брейди, стукнувшись головой о железный настил.

Брейди, собиравшийся нанести несколько ударов, споткнулся об него, потерял равновесие и упал рядом. Большие стертые подошвы немца оказались у него перед глазами, и, прежде чем он успел понять, что происходит, тот пнул его ногой в подбородок. Брейди тут же усвоил главное правило уличной драки: бить чем попало, куда угодно и из любого положения. Он тоже начал пинать противника изо всех оставшихся сил. Он даже закрыл глаза — ноги сами разберутся, куда бить. Немец продолжал пинать его и добавил к этому удары кулаками по бедрам. От каждого удара в голове у Брейди взрывался фейерверк боли, и искорки от этого фейерверка пролетали у него перед глазами. Силы его были на исходе. Он схватил немца за ноги и крепко прижал их, потом оттолкнулся коленом от настила, и они покатились по пандусу вниз, цепляясь за стойки перил. Брейди оттолкнулся еще раз и изменил направление движения — они скатились вбок, перевалились через край настила и полетели вниз.

Пока они летели к каменному полу, Брейди продолжал бороться, стараясь оказаться сверху. В итоге они упали боком. Жесткая встреча с землей вышибла у обоих воздух из легких. Брейди откатился в сторону. Немец тут же пнул его в живот — не слишком сильно, но Брейди уже много и не нужно было. Превозмогая приступ тошноты, Брейди откатился и встал на четвереньки. Изо рта вместе со слюной текла кровь. Он выплюнул что-то твердое, и по ощущениям языка понял, что лишился одного из верхних клыков. Он прикрыл глаза.