И приидет всадник… - Роберт Липаруло

Больше всего ее озадачивала сама его затея: то, что Брейди должен встретиться с каким-то Пипом, взять у него папку с материалами и отдать Скарамуцци. Подразумевалось, что этот человек уже выходил с ними на связь. Может, она что-то пропустила? Когда это могло случиться? Алиша перебирала в памяти все возможные эпизоды, которые могли оказаться попыткой установить контакт: ищущие взгляды незнакомых людей, шифрованные записки на салфетках, непринятые телефонные звонки. Ничего похожего. С момента встречи в отеле «Мариотт» они с Брейди были практически неразлучны.

Нет, никто не пытался с ними связаться, это абсолютно точно.

Что за игру ведет Скарамуцци?

Он — сумасшедший, в этом нет никакого сомнения. Но при этом он хитер, страшен и обаятелен. И дело даже не в этом. Этот тип на самом деле считает себя антихристом…

«А что, если он и впрямь антихрист? — вдруг подумала Алиша, и эта мысль ей не понравилась. — Что, если Амбрози ошибся?»

Алиша не помнила, чтобы кардинал как-то объяснил, почему считает Скарамуцци жуликом или безумцем. Когда он поднимал на смех доказательства Скарамуцци (исполнение пророчеств), Алиша полагала, что Амбрози прав. Не потому, что он хороший специалист и знает, о чем говорит, а просто она не верила в то, что антихрист может прямо сейчас ходить по земле, посрамлять неверующих в него и строить планы мирового господства. Это сюжет для плохого кино. Но если ученые, религиозные деятели и даже правительства верят, что антихрист в конце концов явится, то почему не сегодня?

Может, они неправильно подходят к этой проблеме. Что, если…

Алиша почувствовала на себе чей-то взгляд. Она обернулась и чуть не закричала.

В нескольких сантиметрах от решетки стоял волк и, опустив морду, исподлобья смотрел на нее своими желто-зелеными глазами. Из его покрытой густой шерстью груди вырвалось негромкое рычание, верхняя губа задрожала и приподнялась, обнажив белые клыки.

Алиша поняла, что перед ней один из тех зверей — помесь волка и собаки, — которые помогали Викингу убивать людей и охотились на Брейди и Зака. Если не один из тех, то точно такой же. Бойцовая тварь, приученная убивать. Алиша встала с койки и отошла на шаг.

Волк зарычал громче.

Алиша заметила в коридоре справа какое-то движение. Из тьмы появился еще один собако-волк, за ним еще один. Последний подошел, цокая когтями по каменному полу, и встал рядом с первым, который все это время не отрывал взгляда от Алиши.

Задержавшийся в дверном проеме волк сделал несколько шагов вперед, давая дорогу тому, кто шел за ним — человеку. Тот неторопливо выплыл из тьмы на свет, как из глубины мутного пруда на поверхность воды. У человека была густая борода, почти сливавшаяся с меховой накидкой на плечах. Он был в вязаной шерстяной рубашке, кожаных штанах и высоких сапогах.

Это был Викинг. «Убийца Пелетье».

Он вышел в коридор и осмотрелся. Из-за плеча Викинга торчала длинная деревянная рукоять. Алиша содрогнулась при мысли, что это — то самое оружие, которым он убил Синтию Леб и всех остальных. Она представила, как он отводит руку назад, берется за рукоятку, взмахивает топором и одним ударом срубает голову с плеч.

Словно угадав ее мысли — так, наверное, собаки чувствовали ее страх, — Викинг шагнул вперед и взялся за рукоять.

79

Брейди забился в дальний угол спуска. Патрульная полицейская машина, приблизившись к семинарии, сбавила скорость. Отблески «мигалки» выхватывали из темноты кусты и стену над его головой. Брейди где-то слышал, что полиция в Иерусалиме вообще никогда не выключает «мигалок». Бог знает, так или нет, но по дороге из аэропорта он видел пару полицейских машин — у них были включены. Брейди надеялся, что сидящие в машине блюстители закона если и видели отсвет его галогенных ламп, то хотя бы не ищут именно его.

Похоже, так и было: яркий поисковый прожектор скользнул по стенам, тротуару — и погас, вернув ночи ее законные права.

Патрульная машина, сверкая голубыми огоньками, покатила дальше.

Брейди, который все это время, оказывается, боялся дышать, выдохнул.

Можно было снова заняться замком.

Приготовившись быстро отменить действие, если опять получится что-нибудь слишком эффектное, Брейди нажал кнопку под средним пальцем. Изображение на экране стало красным. Он стал различать всякие мазки и пятнышки на кнопках цифрового замка и возле него. Под правым мизинцем в перчатке он нащупал не кнопку, а маленькое регулировочное колесико. Брейди покрутил его. Пятна и мазки исчезли. Он повернул регулятор в обратном направлении. Пятна стали ярче и расплылись, слившись друг с другом, их стало больше, так что трудно было понять, что к чему. Брейди крутил колесико туда и обратно, но никак не мог найти тот режим, который бы его устраивал.

Отчаявшись, он нажал кнопку под безымянным пальцем. Цвет экрана сменился на оранжевый — и вдруг Брейди ясно увидел, какие кнопки в последнее время нажимали чаще всего. Три кнопки… а может, и пять. Он покрутил настроечное колесико, и две клавиши замка померкли. Осталось три ярких оранжевых пятнышка — на цифрах «2», «7» и «8». Когда днем один из людей Скарамуцци открывал эту дверь, Брейди из кустов слышал, что он нажал три кнопки. Сколько можно составить трехзначных чисел из трех цифр? Это три в третьей степени, то есть двадцать семь комбинаций. Но только если цифры повторяются, здесь же ясно высвечены три клавиши, которые все были задействованы. А значит, число комбинаций сокращается до… шести или девяти? Неважно. Сейчас разберемся.

Брейди набрал «двойку», «семерку» и «восьмерку». Ничего не произошло, но он на всякий случай подергал дверь. Заперто.

Два-восемь-семь.

Семь-два-восемь.

Семь-восемь-два. Электронный замок зажужжал и щелкнул, отодвинув засов.

Открыв дверь, Брейди сразу увидел на полу то, на что больше всего надеялся: следы. Незаметные невооруженным глазом отпечатки обуви теперь горели перед ним ярким оранжевым сиянием. Оказывается, людей здесь прошло так много, что следы их слились в жирную полосу больше полуметра шириной, похожую на след гигантской улитки… Внешние края этой полосы рассыпались на отдельные следы — там, где люди отклонялись от общего маршрута, ведущего к коробочке со вторым набором клавиш и ржавой внутренней двери. Брейди поймал себя на том, что шагает по чужим следам так осторожно, будто боится повредить их или испачкаться. Он увидел и свои собственные следы, ведущие за водонагревательный котел. Второй — след более крупных ног — принадлежал Викингу. Да, вот здесь стоял Олаф, вглядываясь в темноту. Но Брейди увидел и новое для себя: оказывается, две пары больших ног ходили туда, где он прятался. А едва ли не по всему помещению там и сям виднелись следы, похожие на отпечатки маленьких кулачков. Он похолодел, поняв, что здесь ступали собачьи лапы. Итак, Олаф приводил сюда собак, чтобы все обследовать. Значит, они нашли немца? Или он сам очнулся и сообщил о появлении Брейди? А может, этот Олаф настолько хитрый и дотошный, что все-таки решил проверить подвал?

«Уже неважно», — подумал Брейди. Он вошел и собирается идти дальше. Он разыщет Алишу, пусть на пути у него будет хоть армия викингов, собако-волков, немецких профессиональных боксеров, сатанистов, антихристов — какие еще твари рыскают по лабиринтам за этой ржавой дверью?

Брейди резко повернулся к ней и вдруг покачнулся: на него, как порыв штормового ветра, налетело сильное головокружение. Он хотел опереться о стену, но та оказалась ближе, чем он думал, и Брейди больно стукнулся костяшками пальцев о камень. Электронная графика обманчива, к ней нужно привыкнуть. Он где-то читал, что новобранцы, имеющие большой опыт компьютерных сражений, успешнее действуют в боевой обстановке. Отчасти, вероятно, потому, что в современном бою все больше применяется электроника; нужно иметь опыт владения как двухмерным, так и трехмерным изображением, умело использовать ограниченный обзор монитора. У тех, кто этим владеет, появляется преимущество.

Брейди сделал шаг к двери — голова больше не кружилась. Он пошел быстрее. Код ко второму замку он нашел с шестой попытки. Он видел, что гигантская улитка сползла по железному пандусу и скрылась в туннеле. Пятна крови в тех местах, где они с немцем дрались, светились ярко-оранжевым с оттенком светло-зеленого цвета. Вокруг этих пятен было сильно натоптано, имелись там и собачьи следы.

Брейди дотянулся рукой до висевшего на правом запястье пистолета. Он спустился по пандусу, придерживаясь за перила: он и так плохо ориентировался в шлеме, а тут еще наклонные и пружинящие под ногами мостки. Встав на твердый каменный пол, Брейди вздохнул с облегчением.

«Теперь у меня получится лучше, чем в первый раз», — подбодрил он себя, и это была правда: теперь он шел не вслепую. У него был проводник, много проводников — им был каждый, кто входил в этот лабиринт в течение примерно последних суток. Брейди посмотрел вначале туда, куда направился в прошлый раз, потом туда, куда вели остальные следы. На экране ЦМП он мог видеть туннель гораздо дальше, чем невооруженным глазом. В частности, боковые ответвления, которые во время первого посещения подземелья возникали рядом неожиданно, теперь прорисовывались издалека в виде больших темных пятен.