И приидет всадник… - Роберт Липаруло

Брейди достал из кармана пару камешков и облепил их жевательной резинкой. Получился комок нужной формы и жесткости. Не глядя, он стал быстро нашаривать пальцами в дверном косяке паз для защелки замка.

Его не заметили… пока.

Наконец паз нашелся. Брейди сунул в него комок и убрал руку. Если тут есть система, контролирующая срабатывание замка — и если есть люди, которые за этой системой неусыпно следят, придется «рвать когти». Но любая система безопасности надежна настолько, насколько надежны люди, которые ее обслуживают, а люди со временем попадают во власть самоуспокоенности.

Дверь закрылась. Без щелчка или зуммера.

Брейди выждал тридцать секунд и попытался повернуть рукоятку. Она не поддалась. Он облился холодным потом. Потом просто потянул ручку на себя. Дверь открылась практически бесшумно. Брейди быстро заглянул внутрь: поблизости никого не было. Он шагнул за порог, придержав дверь ногой. С внутренней стороны клавиш цифрового замка не было, только кнопка на двери. Замок был рассчитан на то, чтобы не впускать никого из посторонних, изнутри наличия посторонних не предполагалось. Брейди выковырял липкий комок из паза и выбросил его подальше.

Помещение, в котором он оказался, освещалось только знаком «выход» над дверью. Брейди подождал, пока глаза привыкнут к темноте. В затхлом воздухе пахло ржавчиной и гнилью. Постепенно из мрака выступила небольшая комната с бетонным полом и каменными стенами. Дальнюю ее часть занимало старое отопительное оборудование: огромный котел, таких же размеров печь и груды деталей поменьше, которые жались к земле, как осторожные, но хищные животные. Чуть поближе были свалены ржавые банки из-под краски, деревянные ящики и садовые инструменты, лежавшие тут явно очень давно. Антураж был очень убедительным. Однако проход ко второй двери, находившейся в стене слева, оставался свободным. Вторая дверь была также металлической, но ржавой и с вмятинами. На стене рядом с ней находилась переключательная коробка.

Брейди подошел к двери, попробовал подцепить пальцами металлическую филенку. Несмотря на неказистую наружность, дверь закрывалась плотно и была очень прочной. За дверцей переключательной коробки Брейди обнаружил еще один набор клавиш электронного замка, они были подсвечены изнутри.

Он скорее почувствовал, чем услышал ворчание двигателя. Сперва Брейди показалось, что это какой-то механизм, открывающий внутреннюю дверь. Но то была машина, подъехавшая снаружи. Совсем близко скрипнули тормоза. Брейди спрятался за котел; там было совсем темно. Наружная дверь открылась, и Брейди зажмурился от света, показавшегося ему ослепительным. В проеме, загородив его, показалась человеческая фигура, затем исчезла. Звякнула цепь. Скрипнули петли, стукнули двери фургона о его металлические стенки. Заработал мотор гидравлического подъемника.

И тут раздался звук, от которого по коже Брейди пробежал холодок, — это был лай, отрывистый, звонкий и злобный.

— Фрейя! — прикрикнул мужской голос.

Брейди подался назад, присел на корточки. Не видя того, кому принадлежал голос, он уже точно знал: это убийца. Он явился сюда вслед за Брейди вместе со своими собаками.

Снаружи послышался грохот.

— Осторожней! — произнес по-английски голос.

Кто-то невнятно пробормотал извинения.

Приподнявшись, Брейди выглянул в промежуток между двумя трубами. В двери показалась коренастая фигура, и в помещение вошел человек. Он подошел к кнопкам цифрового замка, открыл дверцу коробки. Брейди разглядел вязаную шерстяную рубашку, меховую накидку на широких плечах, длинные пряди волос. Дверь, щелкнув, открылась. Человек повернул голову, и холод сковал грудь Брейди — это был Викинг.

В помещение вошел второй мужчина, он катил перед собой металлическую тележку. На ней стояли четыре большие собачьи будки, в каких перевозят крупных собак на самолете: пластмассовые, с блестящими хромированными дверцами и дырочками в верхней части корпуса.

Входная дверь стала закрываться, и в помещении вновь стало темно.

Собаки зарычали, одна из них залаяла, остальные подхватили. Через несколько секунд в помещении стоял такой гвалт, словно вся свора сцепилась из-за поверженной добычи.

Викинг, подняв руку, остановил человека, катившего тележку. Он ткнул пальцем в одну из будок и произнес, обращаясь к собаке:

— Er eitthvað að?

Затем Викинг повернулся, сделал несколько шагов в сторону котла, оглядывая наваленный вокруг хлам.

— Крысы, — произнес второй по-английски с итальянским акцентом. — Иногда даже кошки сюда залазят, крыс ловят.

Викинг не шевелился. Секунд через пятнадцать он оглянулся на бесновавшихся собак.

— Hættu? Essu! — рявкнул он.

Звери немедленно затихли. Только одна собака жалобно поскулила, но потом и она замолчала.

Викинг вновь повернулся к котлу.

— Er einhver hér? — шепотом произнес он, затем громко сказал, обращаясь ко второму: — Дай фонарик!

— Нет у меня фонарика! — сердито ответил тот. — Affrettarsi! Арджан ждет!

Но Викинг осторожно пошел вперед. Брейди распластался на полу, прижавшись к основанию котла. Старое железо было грязным и жирным и пахло паленым мясом. Брейди вжался в какую-то выемку у основания, тщетно пытаясь слиться с железом. Он вспомнил обещание, которое дал сыну — и слова Зака: «Обещай, что ты не дашь тому парню с собаками тебя убить».

«Хорошо, Зак. Я стараюсь, как могу, дружок».

Шаги приближались. Дойдя до стены, Викинг остановился. Посмотрел в темный угол, где лежал Брейди, потом стал вглядываться в груды оборудования. Похоже, он раздумывал, не пройтись ли для верности вдоль стены. При мысли об этом Брейди вспомнил про пистолет и пожалел, что не вытащил его раньше. Теперь, из положения «упор лежа», это было гораздо труднее сделать. Сколько времени на это потребуется? Брейди медленно — листья желтеют быстрее — вытащил из-под себя правую руку и стал заводить ее за спину.

— Олаф? Affrettarsi!

Викинг — как выяснилось, его зовут Олаф — что-то недовольно буркнул, повернулся и пошел обратно.

— Пошли! — сказал он.

Передние колеса тележки громыхнули о порог внутренней двери.

Брейди поднялся и выглянул в прогал между трубами. Из-за ржавой двери, что вела в подземелье, в комнату падал тусклый свет. Тележка ехала туго, к тому же итальянец старался катить ее через порог осторожнее, так что она на какое-то время задержалась в дверях. Потом передние колеса совсем заклинило, и он выругался.

— Толкай, — послышался голос Олафа из-за двери, — а я буду тянуть.

Тележка вдруг резко сорвалась с места, и задние колеса с лязгом перескочили через порог. Дверь начала закрываться. Брейди быстро вышел из-за котла, бесшумно подскочил к лениво закрывающейся двери, прижался к стене и заглянул внутрь. Слабая электрическая лампочка освещала выдолбленный в твердых породах почвы длинный зал, уходивший вниз метров на десять — дверь находилась почти под самым потолком. Спуститься вниз можно было по широкому и пологому железному пандусу, который вел к выходу без двери. С обеих сторон пандус был огорожен перилами. Тележка в данный момент спускалась по нему с громким отвратительным скрипом: ее колеса не вращались, а скользили по наезженному стальному настилу.

Итальянец и Олаф были скрыты от Брейди за клетками — теперь они оба находились впереди: то ли тащили тележку, то ли, наоборот, пытались затормозить ее движение. Значит, они не могли его видеть. Брейди, пригнувшись, шагнул через порог. Он слышал, как приглушенно зарычала одна из собак. Нужно было срочно спрятаться, и Брейди повис на руках на краю пандуса в самом его начале, то есть на довольно приличной высоте. Дверь, щелкнув, затворилась. Больная рука очень скоро начала болеть от напряжения. Лоб вспотел, и одна из едких капель затекла в глаз. Брейди закрыл его, а вторым глазом наблюдал за тем, как из-под повязки сочится кровь. Одна тяжелая густая капля упала ему на лоб.

Затем он услышал, как колеса тележки — сперва передняя пара, затем задняя — съехали с пандуса, и металлическая конструкция завибрировала, избавившись от груза.

— Берись! — произнес Олаф. Это слово тут же повторило негромкое эхо.

Скрип тележки стал затихать, удаляясь.

Подтянувшись, Брейди взобрался на настил пандуса и вытер лоб запястьем. Бинты на ладони промокли от крови. Обернувшись ко входу в туннель, Брейди почувствовал, как учащенно забилось сердце. Над входом была вырезана эмблема: заштрихованное солнце с искривленными лучами. Свастика Скарамуцци, как назвал ее кардинал Амбрози. Здесь, у входа в логово новоявленного антихриста, она казалась предупреждением. Брейди с холодной решимостью вытащил из кобуры пистолет и, оттянув затвор, дослал патрон в патронник. Затем он снял пистолет с предохранителя и, переведя дух, стал спускаться к подземному туннелю.