Чародей поневоле - Кристофер Сташефф

Однако недолго он ухмылялся. Острейшая боль в плече заставила его беззвучно вскрикнуть и обернуться. Из плеча его торчало охвостье пущенной из арбалета стрелы.

Позади, посреди стражников, окруживших трон, Катарина склонилась к Туану. Тот стоял на коленях и кривился от боли. Один из стражников опустил арбалет.

Когда стемнело, Род, сделав круг по полям и лесам и пустив Векса вброд через реку, дабы замести следы, вернулся к холму.

Когда Векс подскакал к краю рощицы. Род остановил его и спешился. Он прижался к стволу толстого дерева и опустился на землю. Здесь, в сгустившихся сумерках, никто не должен был его увидеть.

Он сидел и смотрел на костры, горящие на поле, и слушал радостные голоса победителей.

Наконец он вздохнул и занялся насущной проблемой — то бишь своим раненым плечом. Расстегнул камзол, осторожно потрогал плечо и скривился от боли, сохранившейся, невзирая на то, что по пути он вкатил себе солидную дозу анестетика.

Стрела прошла, чудом не задев крупный сосуд и кость.

Неожиданно послышался негромкий шелест, похожий на вздох, а когда Род поднял глаза, он увидел Гвендилон. Она склонилась к нему, глаза ее были полны слез.

— Милорд! Милорд! Вы сильно ранены?

Род улыбнулся, обнял ее за шею, притянул к себе и долго-долго не отпускал.

— О нет,— покраснев, отстранилась она.— Стало быть, не так уж вы сильно ранены, как я того боялась.

— Ах, милая моя,— пробормотал Род и откинулся на спину, нежно гладя волосы Гвендилон.— Как одиноко мне было в пути!

— Я бы явилась к вам раньше,— сокрушенно проговорила она.— Но решила подождать, пока вы отдохнете. А теперь займемся вашим плечом,— деловито заявила она.— Будет немножко больно.

Род стиснул зубы. Гвендилон стащила с его плеча вымокший в крови рукав.

— Бинты в седельной сумке,— выдохнул он.

Она сбегала к Вексу, принесла небольшой металлический ящичек.

— Что означает этот красный крест, милорд?

— Это просто такой знак,— соврал Род.— Он означает… что в коробке… принадлежности для целительства.

Гвендилон опустилась на колени рядом с ним и замерла в неподвижности.

Род нахмурился, гадая, чем она занимается.

Но тут его снова скрутила боль, и он почувствовал, что стрела покидает рану, выходит из его плеча по ею же проделанному руслу — причем как бы сама по себе.

Сквозь боль и туман в глазах пробилась мысль: «А эти ведьмы могли бы дать фору любому хирургу!»

Стрела двигалась все дальше и дальше и наконец вылетела из плеча Рода, отскочила в сторону и упала, ударившись о камень.

— Вот так,— прошептала Гвендилон,— я могу защитить вас от всякого, кто решит причинить вам боль, милорд.

Роду стало не по себе от осознания того, с какой могущественной силой он имеет дело.

Гвендилон потянулась за бинтом.

— Нет, погоди! — Род схватил ее за руку здоровой рукой,— Сначала возьми белый порошок в серебристом пакете. Он остановит кровь.

— Я бы лучше примочку из трав приложила,— с сомнением проговорила Гвендилон.— Но пусть будет как вы скажете, милорд.

Род скривился — под действием антибиотика рану защипало.

Но вот боль притупилась, и Гвендилон приступила к перевязке.

— Похоже, тебе на роду написано перевязывать это плечо,— пробормотал Род.

— О да, милорд. Вам надо беречь его.

Тут кто-то тактично, осторожно кашлянул неподалеку.

Род обернулся и увидел в темноте, под деревьями, знакомую маленькую фигурку.

Род поджал губы.

— Ба, да это его высочество Аякс к нам пожаловали!

Гвендилон укоризненно покачала головой и приложила палец к его губам.

Род коротко кивнул, злясь на себя за свой злой язык. Гвендилон отняла руку.

Род поманил пришедшего здоровой рукой:

— Подходи, присоединяйся, Бром. Вот только боюсь, плоды победы нынче несколько скисли.

Бром шагнул ближе, склонив голову и заложив руки за спину, и уселся на торчащий из земли корень.

Род нахмурился. В том, как держался карлик, было что-то смущенное, даже заискивающее.

— Что тебя мучит? — проворчал он.

Бром вздохнул, положил руки на колени.

— Из-за тебя у меня весь день нынче болело сердце, Род Гэллоугласс!

Род криво усмехнулся:

— Да ну? А поглядеть на тебя, так подумаешь — живот. Насколько я понимаю, ты не слишком доволен тем, как все обернулось?

— О нет, я был очень доволен! Но только…— Бром опустил голову на стиснутые руки и смущенно проговорил: — Должен тебе признаться, поначалу я был несправедлив к тебе.

— Да что ты говоришь?

— Да. Пока не понял, что ты так поступил намеренно.

— О? — Род скептически приподнял бровь.— Но ты все-таки догадался, что у меня было на уме?

— Нет,— покачал головой Бром.— Я уже стар, Род Гэллоугласс.

Род фыркнул.

— Спасибо,— склонил голову Бром,— Но это правда, я старею, и порой мне надо, чтобы кто-то ткнул пальцем и показал, что к чему.

— Ну и что же тебе показали?

— О, это была такая трогательная сцена! — Бром улыбнулся немного язвительно.— Поначалу Катарина только кричала: «О мой возлюбленный!», причитала, велела позвать целителей и травников, но потом Туан поднялся и сказал, что ему лишь немного больно, а она припала к его плечу и стала плакать и называть его своим повелителем и защитником и опорой ее чести, и еще она сказала, что не успокоится до тех пор, покуда он не поклянется взять ее в жены! — Улыбка Брома смягчилась.— О да, сцена была поистине трогательная.

Род устало кивнул, закрыл глаза.

— И когда свадьба?

— Как только их имена будут трижды произнесены в храме. Катарина-то была готова обвенчаться немедленно, но Туан воспротивился, принялся говорить, что она королева и самая прекрасная женщина на свете и что замуж ей должно выйти так, как это приличествует ее высокому титулу.

— Начало многообещающее.

— О, более чем многообещающее, ибо это еще не все! Потом Туан обернулся к двенадцати мятежным лордам и вопросил: «Как же мы поступим с ними?» А Катарина вскричала: «Да будет так, как ты скажешь, господин мой! Лишь бы только поскорее покончить со всем этим и вернуться домой!»

— Очень мудро,— согласился Род.— И как же поступил Туан?

— Он велел снять с мятежников кандалы и позволил им вернуться в их уделы. Однако он потребовал, чтобы каждый из них оставил заложника не младше двенадцати лет из числа своей родни, дабы те жили в замке у королевы.

Род нахмурился и кивнул:

— Должно сработать. Он обретет сдерживающий фактор и возможность воспитать новое поколение в верности престолу.— Он прислонился спиной к шершавому стволу, изможденный до последней степени.— Что ж, я рад, что все так вышло.