Чародей поневоле - Кристофер Сташефф

Он нахмурился и неожиданно помрачнел.

Бром не спускал с него глаз. Гвендилон коснулась его лба, обеспокоенно пригладила волосы.

Род взглянул на нее и, вымученно улыбнувшись, перевел взгляд на Брома.

— Вот почему я сражался за Катарину, понимаешь? Потому что она опекает ведьм и потому что она готова провести реформы. Слава богу, к этому готов и Туан. И именно поэтому против нее сражались Пересмешник и советники.

Бром непонимающе нахмурился:

— Нет, видно, и вправду старею я… Объясни мне, Род Гэллоугласс.

Род снова устремил взгляд к звездам.

— Настанет день, когда Трибунал будет править всеми звездами, которые вы видите, и еще многими, которых не видно отсюда. И почти все люди, живущие на этих планетах, будут волшебниками, потому что в их жилах будет течь грамерайская кровь. Ну, как тебе такая роль, Бром? «Отец галактики»…

Почти — но не все. А те, кто волшебниками не будут, из-за этого будут их ненавидеть, и их самих, и их правление, и злоба их будет так велика, что вы и представить себе не можете. Таких людей зовут фанатиками.

И они будут согласны на любое правление, лишь бы это не была демократия. А с демократией они будут драться до последнего вздоха.

— Если все будет так, как ты сказал,— проворчал Бром,— они проиграют, ибо как же им одолеть столько миров?

— Не одолеть,— кивнул Бром,— если только им не удастся погубить все это в зачатке.

— Но как же? Ведь для того, чтобы убить колдунью в материнской утробе, нужно найти эту утробу — здесь, в Грамерае, и попытаться… попытаться… убить…

Бром в ужасе вытаращил глаза.

— Катарину,— договорил за него Род и печально кивнул.— Все верно, Бром. Советники и самый главный тип из Дома Кловиса — это чьи-то прапрапра– и еще пятьдесят раз праправнуки.

— Но как же это? — ахнул Бром.— Какому же человеку под силу повидаться с собственными предками?

— Им — под силу. У них есть штуковина под названием «машина времени». Одна такая машина спрятана в Доме Кловиса, другая — в подземелье замка Логиров. И потому стерегите четверых узников из Дома Кловиса хорошенько, Бром. Не исключено, что у них в запасе — неприятные сюрпризы!

— Не сомневайся, я с них глаз не спущу!

— Советники мертвы, все до единого.— Род прижался спиной к стволу, прикрыл глаза,— Вот и славное окончание для отчета. Отправь его домой, Векс. Ну да, и сопроводительный материал, само собой: описание машины времени, да еще не забудь добавить краткое изложение способностей ведьм — телекинез, левитация, телепор…

— Все помню, Род,—прервал его голос робота.

— Ну да. Я и забыл, что ты ничего не забываешь. Ну все, отправляй отчет.

Мощный передатчик, упрятанный в самой сердцевине мозга Векса, отправил к звездам двухсекундный сигнал.

На миг все умолкли, а потом Гвендилон растерянно проговорила:

— Милорд?

Род открыл глаза и улыбнулся:

— Тебе не следовало бы меня так называть. Но мне это так нравится…

Девушка смущенно улыбнулась:

— Милорд, вы завершили свои труды здесь, и…

Род помрачнел.

Он отвернулся и потупился.

— Куда ты отправишься теперь, Род-чародей? — негромко спросил Бром.

— Ой, хватит тебе! — огрызнулся Род и посмотрел на Брома.— Я не чародей,— проворчал он.— Я агент из высокоразвитого сообщества, и потому у меня действительно в запасе есть масса всяких фокусов, в которые вам трудно поверить, хотя все они ведут начало от холодного железа и его производных. Во мне не течет ни капли колдовской крови, потому и талантов таковых я напрочь лишен.— Он снова посмотрел в небо,— Никакой я не чародей, я не ровня даже самому простому из ваших крестьян, и потому мне не место здесь.

И словно что-то оборвалось у него в груди, когда он сказал это.

— Я сам выбрал такую жизнь,— буркнул он.— Я выполняю приказы, это верно, но делаю это по доброй воле.

— Это довод,— признал Бром,— но довод слабый. Твой это выбор или нет, но ты все равно закрепощен.

— Верно говоришь,— согласился Род.— Но должен же кто-то поступиться собственной свободой ради свободы своих потомков.

Надо сказать, что последнее заявление не убедило даже его самого.

Бром вздохнул и, встав, хлопнул себя по бедрам. Он смотрел на Рода глазами усталого старика.

— Если тебе надо уйти — стало быть, так надо. Долг есть долг, и негоже от него отказываться. Отправляйся к своим звездам, Род Гэллоугласс, но помни: если ты когда-нибудь возмечтаешь об убежище, здесь ты найдешь его.

Он отвернулся и зашагал вниз по склону холма.

Гвендилон тихо сидела рядом с Родом, сжав его руку.

— Скажи мне,— проговорила она немного погодя,— только ли эта твоя мечта уводит тебя от меня?

— Да. О да,— отозвался он и крепче сжал ее руку.— Все прочие мечты ты развеяла.

Она повернула голову, робко улыбнулась. В глазах ее стояли слезы.

— Если так, то не могла бы и я улететь с тобой к звездам, о господин мой?

Род сжал ее пальцы. У него перехватило дыхание.

— Жаль, что я не могу этого сделать, но твоя судьба — отцвести и увянуть здесь, подобно цветку, крепко пустившему корни. Твое место здесь — где в тебе нуждаются. А мое — там. Вот как все просто.

— Нет.— Она покачала головой.— Ты уходишь не потому, что там твое место, а потому, что там — твой долг. Но, добрый мой господин,— всхлипнула она, заливаясь слезами,— разве мой долг не так же силен, как твоя мечта?

— Послушай,— выдавил Род.— Постарайся понять. У человека непременно должна быть мечта. В этом его отличие от зверей. А человек, потерявший мечту,— это не человек, и он не достоин ни одной женщины на свете. Так какое же право я буду иметь на тебя, если я не смогу назвать себя человеком и мужчиной?

Прежде чем обрести право обладать женщиной, мужчина сам себе должен доказать, что он — мужчина и Настоящий человек, и мечта — вот главное тому доказательство. Покуда он трудится ради осуществления своей мечты, он имеет право на свою возлюбленную — только потому, что сам чего-то стоит. Я мог бы остаться здесь и быть счастлив, очень счастлив с тобой. Но в глубине души я бы всегда помнил о том, что недостоин тебя. Я стал бы пустышкой, ничтожеством. Как бы я мог стать отцом семейства, как бы я растил детей, зная, что их мать более ценна для мира, нежели я?

— Тогда бы ты отцвел и увял? — тихо спросила Гвендилон.

Род кивнул.

— Но ведь не только у меня есть долг перед будущим, милорд! Разве не ради исполнения своего долга погиб Большой Том? Разве не долг — забота о старом герцоге Логире? Разве все это не уравновешивает твой долг перед звездами?

Род сидел не шевелясь.