Чародей поневоле - Кристофер Сташефф

«Да, дырок предостаточно»,— сокрушенно думал Род. А единственная шеренга пехотинцев и вовсе не шла ни в какое сравнение с плотной массой воинов, стоявших за спинами рыцарства мятежных лордов. Словом, зрелище не вызывало энтузиазма.

Но бродяг почему-то видно не было. Если на то пошло, и ведьмы куда-то пропали, и эльфы тоже.

 Видимо, мятежников ожидали кое-какие малоприятные сюрпризы.

 На южном краю поля запел рог…

 Мятежные рыцари взяли копья наперевес.

 Рыцари королевы сделали то же самое.

 Наступила долгая тягостная пауза, но вот кони сорвались с места.

 Конский топот звучал ревом горной лавины. Стальные ряды противников сошлись, и южные рыцари тут же начали теснить рыцарей королевы…

 Запахло легкой победой, и мятежники радостно вскричали, полагая, что теперь им не составит труда рассыпаться, окружить войско королевы с флангов и взять в кольцо.

 В центре отчаянно дрались рыцари королевы. Многие из них были сброшены с коней и залиты кровью, но продолжали биться.

 С победным ревом мятежники растянулись по полю, погнали коней к флангам северян…

 Но вдруг их победный рев сменился криками ужаса: земля стала проваливаться под копытами коней.

 Рыцари и их скакуны увязли в канаве глубиной в шесть футов.

 Эльфы ночью зря времени не теряли.

 На выручку конникам бросились пехотинцы, но тут из-за деревьев со страшным воем выскочили бродяги и нищие, вооруженные ножами, мечами и кинжалами, и яростно набросились на пехотинцев.

 Все бы хорошо, но числом противник все равно намного превосходил силы королевы.

 И тогда в бой вступили воздушные силы. По небу полетели бравые команды, в каждой из которых было по четыре чародея и по одной ведьме. Чародеи поддерживали корзины, а в корзинах сидели ведьмы. Чародеи пускали во врагов стрелы: руки у них были свободны, поскольку поддержка корзин осуществлялась за счет хитроумных кожаных креплений на поясах, а ведьмы осыпали мятежников камнями. Камни, управляемые ведьмами, не только безошибочно выбирали цель, но и удары наносили посильнее обычных. Южане принялись обстреливать их из луков и арбалетов, но ведьмы ловко отгоняли стрелы, а порой им даже удавалось развернуть их в полете и направить в обратную сторону.

 Так что вскоре вместо привычного и понятного боя на поле поднялась невообразимая суматоха.

 При всем том рыцари южан сдаваться не собирались. Согласно кодексу чести, рыцарь мог драться только с другим рыцарем, и пехотинца могли убить за одну лишь попытку схватиться с рыцарем, и лишь Божья воля могла подарить такому смельчаку победу!

 Рыцари Катарины в итоге были вынуждены драться не только по центру, но вдоль всей линии фронта, и многие из них пали. Мятежников было намного больше, да и с кодексом чести у них было явно не так строго, как в королевском войске.

 Тоби, юный чародей, вдруг возник в воздухе прямо перед Родом:

— Господин Гэллоугласс! Герцога Логира окружают, вы должны прийти к нему на выручку!

Он исчез так же внезапно, как появился. Не сказать, чтобы это была самая совершенная форма связи, но уж, во всяком случае, у мятежников и такой связи не было.

Род, на момент появления Тоби занятый поединком с вражеским рыцарем, завершил его, всадив свой меч между нагрудником и шлемом противника, и погнал Векса прочь из гущи сражения.

Он поскакал к противоположному флангу. Там сквозь толпу сражавшихся к герцогу Логиру пробивалась юркая фигурка, с головы до ног закованная в латы и вооруженная сверкающим мечом. Кто-то из советников решил не ударить в грязь лицом и убрать одного из главных действующих лиц. Сверкал меч как-то странно, скорее — светился. Род пока не понимал, что это значит, но догадывался, что это только с виду меч, а на самом деле какое-то гораздо более мощное оружие.

Род врубился в толпу сражавшихся и принялся пробиваться к герцогу, словно мощный бульдозер, разгоняя по пути всех без разбора.

Логир заметил опасность и закрылся щитом от грозящего ему меча. Меч советника беззвучно и легко прошел сквозь щит, но до Логира не достал. Старик вскричал от боли; страшный жар проник к его коже от разогретого щита и раскалившихся доспехов. Логир выронил щит.

Советник занес свой меч для решающего удара.

Но тут Векс на полном скаку налетел на лошадь советника. Та, естественно, упала, упал и советник, вопя как оглашенный. Меч выпал из его руки.

Солдаты поспешно расступились, боясь прикасаться к заколдованному мечу.

Род, ни в малейшей степени не терзаясь угрызениями совести, развернулся и затоптал советника насмерть железными копытами Векса. Предсмертный вопль мерзавца еще долго звучал в ушах у Рода, и совесть заговорила было, но Род решил отложить переговоры с нею до конца сражения.

Он подъехал к лежавшему на траве мечу, слыша, как солдаты шепчутся:

— Колдовство!

— Да нет, всего лишь чудо,— прокричал Род, спешился, подобрал меч и снова сел верхом.— Ничего удивительного, верно?

Он бросил меч Логиру, тот поймал его за рукоятку и приветственно поднял, а Род ускакал и снова угодил в самую гущу боя.

Сражение было в разгаре. Сталь ударяла о сталь, слышался хруст костей, лилась кровь, но никто не просил пощады. Сошедшиеся в бою войска растекались по полю подобно странной огромной пульсирующей амебе.

Воздушная эскадрилья ведьм-эсперов развернулась и умчалась прочь — они уже были не в силах отличить своих от чужих.

Род метался вдоль рядов сражавшихся. Векс без труда пробивал себе дорогу стальными боками и копытами. Род прикрывал троих полководцев и рыцарей, где только мог, руководил выносом раненых, разнимал соперников, сошедшихся в смертельной схватке.

Бродяги и нищие, похоже, напрочь обескуражили мятежных воинов полным отсутствием какой-либо боевой выучки и выигрывали именно за счет боя без правил. Многие из них были убиты, но прежде уложили шестерых врагов, а то и побольше. Они орудовали кольями, ржавыми мечами, кривыми ножами и демонстрировали полное и бесповоротное презрение к возрасту и рангу своих соперников.

Род припомнил Карла Маркса и мысленно содрогнулся.

Он давно не видел Большого Тома и искренне надеялся, что с его «слугой» все в порядке.

И тут он услышал его голос. Он донесся из тыла мятежного войска.

— Ко мне! — ревел Большой Том.— Ко мне!

Тысячи голодранцев бросились к нему и принялись вламываться в ряды мятежников с тыла.

Идея эта была быстро подхвачена. Группы мятежников быстро рассредоточились вдоль всего вражеского войска, и амеба сражения начала сжиматься.