Чародей поневоле - Кристофер Сташефф

Он умолк, покачал головой, вздохнул:

— И я любил ее, Род Гэллоугласс, только ее одну. И она зачала от меня дитя.

Лицо Брома помрачнело. Он заложил руки за спину и уставился в землю.

— Когда же стало ясно, что она беременна, и скоро это заметили бы все, и тогда ее стали бы позорить грубыми насмешками, хотя мы с ней были обвенчаны… Я отослал ее в густые леса, к моему народу. И там, в окружении эльфов и лепрехунов, она произвела на свет чудесное дитя, девочку, в которой течет кровь эльфов.

Глаза его затуманились. Он поднял голову и, не глядя на Рода, продолжал:

— Она умерла. Когда нашей дочери исполнилось два года, она умерла от простуды. И мы похоронили ее под деревом в лесу. Каждый год я хожу на ее могилу…— Он вернулся взглядом в Роду,— А девочка осталась. Мое дитя.

Он отвел взгляд.

— А что я мог поделать? Растить ее, чтобы она видела, что ее отец — урод и скопище грубых шуток? Чтобы она стыдилась меня? Потому она росла в лесу, среди эльфов, и знала могилу матери, но ничего не ведала об отце.

Род принялся было протестовать, но Бром отмахнулся:

— Молчи! Так было лучше для нее! — Он медленно обернулся, взгляд его был грозен.— Так все и осталось по сей день. И если ты проговоришься, Род Гэллоугласс, я вырву твой язык и отрежу уши.

Род только смотрел на него, окаменев, и не знал, что сказать.

— И потому сейчас ты дашь мне ответ! — Бром ударил кулаками по бедрам и вздернул подбородок,— Знай же: я наполовину смертный, и потому меня можно убить. Быть может, нынче я погибну.— Он понизил голос.— Так скажи же мне, несчастному отцу, душу которого снедает тревога: ты любишь мое дитя?

— Да,— тихо отозвался Род, помолчал и спросил: — Так она не случайно встретилась мне по дороге на юг?

Бром хитро улыбнулся:

— Нет, конечно, не случайно. Как ты только мог так подумать?

Заалел разбуженный зарей восток, начал рассеиваться туман. Род въехал в лагерь нищих, чтобы разбудить их.

Но Туан, оказывается, опередил его. Он переходил от одного человека к другому и будил своих подопечных. Его сопровождал солдат, который ставил возле каждого кружку с подогретым вином.

Туан выпрямился, заметил Рода и поспешил к нему, раскинув руки в стороны и улыбаясь от уха до уха.

Он похлопал Рода по плечу, крепко, до боли сжал его руку. Глаза его светились глубокой, спокойной радостью.

— Прими мою благодарность, дружище Род,— сказал он безыскусно.— Ты заслужил ее! Теперь я у тебя в долгу.

Род улыбнулся и подмигнул Туану:

— Как я понимаю, одной поркой ты не ограничился? Ну, оно и к лучшему.

Похоже, в лагере у Туана все шло как надо. Род развернул Векса к стоянке ведьм.

Тут тоже царил образцовый порядок: стояли в рядок корзины с веревками и упряжью. Из рук в руки передавались кружки с утренним напитком. Напиток был весьма бодрящий: что-то вроде крепкого чая с небольшой примесью бренди. Он был призван активизировать колдовской потенциал ведьм.

Повсюду сновали эльфы, путаясь у всех под ногами и раздавая направо и налево добрые пожелания и охранные заклинания всем, кто согласен был их принять. Ведьмы не ведьмы — так говорили эльфы, а лишнее доброе волшебство не повредит. Вреда от заклинаний никакого, а глядишь, и польза будет…

Словом, тут Роду делать тоже было нечего, и потому он отправился на поиски Гвендилон.

Он нашел ее в компании колдуний, которые по грамерайским меркам считались старыми — то бишь всем им было за двадцать.

Похоже, Гвендилон им что-то взволнованно внушала и чертила палочкой на земле какие-то рисунки. Товарки слушали ее так внимательно, словно от каждого ее слова зависела их жизнь.

Род решил, что прерывать это производственное совещание не стоит.

Он поворотил Векса и, миновав костры, от которых доносились аппетитные запахи, выехал к пикетам, проехал мимо них и оказался на Бреденской равнине.

На южном ее краю поблескивали наконечники копий, сверкали начищенные до блеска доспехи. Ветер доносил до Рода лязг металла, ржание коней, гомон пробуждавшегося лагеря. Советники нынче тоже поднялись рано.

Послышались торопливые шаги. Род обернулся и увидел, что по лугу в его сторону бежит паж.

— Что новенького, приятель? — крикнул Род и помахал мальчишке рукой.

— Вы должны явиться к королеве, господин Гэллоугласс,— проговорил паж, еле дыша, и ухватился за стремя.— Милорд О'Берин и лорды Логиры уже там. Военный совет!

Военный совет прошел быстро. Он представлял собой краткое повторение уже известного всем плана сражения, после чего прозвучало сообщение о том, что Катарина в итоге на коня не сядет и войско не возглавит. Род заметил, что во время совета королева стояла.

Затем все разошлись по местам: сэр Марис в центр, старик Логир — на правый фланг, Род — на левый. Бром должен был остаться на вершине холма с Катариной и Гвендилон, дабы они оттуда руководили ходом сражения. Это предложение последовало от Рода, и Бром принял его, не раздумывая ни секунды. Боец он был изрядный, но кавалерист, вследствие маленького роста, никудышный.

Тому было предложено на выбор: драться вместе с бродягами или остаться рядом с Родом. Он выбрал последнее — может быть, потому, что хотел побывать в самой гуще сражения.

Туан, естественно, остался со своими подопечными.

Когда молодой Логир взлетел в седло, Катарина остановила его, коснулась рукой его колена и обвязала шелковой лентой правую руку Туана.

А потом она протянула к нему руки. Туан взял ее руки, прижал к губам, склонился, поцеловал Катарину в губы, затем пришпорил коня, проскакал с десяток ярдов, придержал коня…

Они на миг замерли, глядя друг на друга,— королева и белый рыцарь. Но вот Туан снова пришпорил своего скакуна, развернул его и поскакал вслед за своим войском оборванцев.

Род еле заметно улыбнулся.

— Рано еще смеяться, Род, — напомнил ему Векс.

Род скорчил рожу:

— А ты кем себя считаешь? Уж не мудрым ли сверчком из «Пиноккио»?

Он обернулся, бросил последний взгляд на Гвендилон, стоявшую возле королевского шатра, и поскакал к левому флангу.

Он был единственным всадником без доспехов.

Прочие же были одеты в латы с головы до ног, как это было принято в четырнадцатом Векс, вот только южане являли собой сплошную непроницаемую стальную стену, а рыцари Катарины были расставлены пореже, между ними было по двадцать ярдов — только так их линия могла сравняться с линией южан по длине.

«Да, дырок предостаточно»,— сокрушенно думал Род. А единственная шеренга пехотинцев и вовсе не шла ни в какое сравнение с плотной массой воинов, стоявших за спинами рыцарства мятежных лордов. Словом, зрелище не вызывало энтузиазма.