Время будущее - Максин МакАртур

У меня упало сердце. Интересно, кто еще, кроме Вича, предал нас?..

– Источники? Какие источники? Вы шпионили за нами?

– Нет-нет, ничего подобного, – поспешно сказал Геноит. – Даю тебе слово, что сейчас у нас здесь нет никаких шпионов.

– Но раньше были?

Он засопел и ничего не ответил. У меня вдруг возник вопрос: почему Геноит сказал, что лоялен «почти весь штат»? Я прогнала эту параноидальную мысль и поплотнее завернулась в полотенце, чувствуя, что меня начинает бить дрожь.

Это был пустой разговор. Геноит не мог дать мне подробную информацию, пока я не соглашусь вступить в их организацию, а я не могла сделать этого, пока не узнаю подробностей. Конфедерация отказалась от нас, а Новый Совет хочет использовать нас для достижения собственных целей.

Геноит прокашлялся.

– Почему ты уехала? – спросил он напряженным голосом.

– А почему ты спрашиваешь меня об этом?

– Просто я хочу это знать. Как ты могла исчезнуть, не сказав ни единого слова?

– Я оставила тебе головидео, в котором все объяснила…

– Этого слишком мало!

Его страстность потрясла меня. Он встал и начал расхаживать по комнате.

– Ты оскорбила меня тем, что не захотела разговаривать со мной, а затем не отвечала на мои звонки.

У меня сжалось сердце: все это было чистой правдой.

– Я… боялась.

– Боялась? Чего? – Он задал этот вопрос с недоумением, ему было неведомо чувство боязни или страха.

– Да, черт возьми, я боялась! Боялась того, каким ты стал. Террористом.

Что интересно – я боялась того, что при разговоре с глазу на глаз не смогу преодолеть физического влечения к Геноиту. Мне и сейчас было трудно сопротивляться его обаянию.

– Ты – моя жена и должна делиться со мной всеми своими мыслями, – с нажимом сказал он.

Ну вот. Опять повеяло феромонами.

– Ты действительно так думаешь? Ты веришь в то, что я для тебя единственная женщина во вселенной?

– Да, единственная женщина в мире, – твердо сказал Геноит.

Эх.

Мне хотелось, чтобы он доходчиво объяснил свою точку зрения. Я не могла принять ее, поскольку для меня не существовало гармонии без взаимопонимания. Мы жили в гармонии, лишь когда понимали друг друга.

– Может быть, ты путаешь физическое влечение со своего рода… мистическим союзом?

Он вновь бросил на меня недоуменный взгляд, который я сначала расценила как попытку уклониться от ответа, но потом вспомнила, что хдиги не признают разделения на душу и тело. Их философия не терпит дуализма, свойственного человеческому мышлению, выделяющему такие оппозиции, как дух и плоть, форма и содержание, небо и земля… жизнь и смерть, наконец.

Он перегнулся ко мне через стол, и я ощутила на своем лице его мягкое теплое дыхание.

– «Не разлучит ни время нас, ни расстоянье. Не властен мир над нами, смерть не властна».

На мгновение я забылась и хотела уже погладить его по щеке.

– По-моему, это из «Куал'анати», – сказала я, имея в виду очень длинную и сложную эпическую поэму, в которой, как кажется, содержалась половина всей мудрости, на которой основывалось хдигское общество. – Не знала, что там есть строчки о любви.

Я откинулась на спинку кресла и откатила его подальше от Геноита.

– Это из Брачной Оды королевы Сер, – почему-то с легкой грустью сказал Геноит. – Как ты думаешь, почему мы сочетаемся браком один раз и на всю жизнь? Да потому что никого из нас никогда больше не свяжут такие крепкие узы, как с нашим единственным избранником. Я не знаю, что ты подразумеваешь под словом «мистический». Но это – факт.

Да, это действительно был «факт» – я ощущала это, чувствуя физическую тягу к Геноиту, несмотря на свое внутреннее сопротивление. Но теперь я стала если не мудрее, то, во всяком случае, старше, и ответственность за решение перевешивала плотское желание, которое возбуждали во мне феромоны Геноита.

Кчин, «Калипсо», Барик, сэрасы… Возможно, мы и были навсегда связаны неразрывными узами, но это вовсе не означало, что я должна жить вместе с ним или соглашаться с его политическими взглядами.

– Зачем ты прибыл сюда? – спросила я его прямо. – Почему послали именно тебя, а не какого-нибудь другого красноречивого ублюдка?

Неужели он и его соратники столь наивны, что решили, будто я скорее соглашусь на их предложение, если ко мне явится муж? Казалось бы, тот факт, что я бросила его, напротив, должен был насторожить их.

Геноит же посмотрел на меня как на полную дуру.

– Я… – начал было он и тут же замолчал.

На мгновение мне показалось, что Геноит в полной растерянности и не может подобрать слов. Обычно он никогда не пасовал в разговоре, как никогда не уступал противнику в поединке.

– Я хотел задать тебе вопрос, на который ты так и не ответила. Почему ты уехала?..

– Потому что не могла жить с убийцей.

Он на мгновение задумался, как будто смысл фразы не сразу дошел до него.

– Но ты жила с воином.

– Не оскорбляй меня, утверждая, что не видишь различия между этими понятиями. Даже твой отец не захотел мириться с твоими убийствами.

Старшее поколение хдигов жило в соответствии со строжайшими законами. Это было одной из причин того, что молодежь предпочла идти другим путем.

– Я не понимаю тебя. Но, как бы мы ни расходились во мнениях, ты все равно останешься моей женой.

Я пожала плечами. Юридически мы были разведены, и я нисколько не жалела об этом. Геноит может думать все, что ему заблагорассудится.

– Я предоставляю тебе возможность стать моей соратницей в политической деятельности. Присоединяйся к нам в нашей борьбе против гегемонии «Четырех Миров».

Если я скажу «да», то должна буду выступить против своих соплеменников и их союзников. Если скажу «нет», сторонники Геноита все равно так или иначе захватят станцию. Вот ведь незадача… Даже если нас не уничтожит кчин, это сделают сэрасы. Какое решение на моем месте приняла бы Марлена Альварес?

Я тряхнула головой, прогоняя ненужные мысли. Было бы абсурдно искать параллели с миром, который не отличался такой сложностью, как наш.

– Дай мне немного времени, – сказала я, но он молча встал, повернулся и зашагал к двери.

– Нет, не уходи, – остановила я его. – Мне действительно нужно сейчас что-то предпринять по поводу кчина, иначе вы не получите станцию, даже если сумеете справиться с сэрасами. Дай мне двадцать четыре часа.

– Хватит и двенадцати, – бросил он и вышел.

Я смотрела ему вслед, думая о том, что я скажу Мердоку.

День третий, 10:00 утра

Мердок сказал мне очень многое, не выбирая выражений.

Я разыскала его в зоне «Гамма», где он спорил с собственниками, которые не желали предоставлять нам площади для расселения на них обитателей станции, эвакуированных из зоны Холма, – даже за большие проценты. Я предполагаю, что они знали о плачевном состоянии нашей платежеспособности. Мердок попросил их подождать и отвел меня в сторону, под близлежащий навес, где я и рассказала ему о Геноите.