Наследница трех клинков - Дарья Плещеева

Эрика посмотрела на Анетту именно так, как госпоже следует глядеть на провинившуюся служанку, – с гневом и презрением.

– Ого, какой огненный взор! – воскликнул Арист.

– Я не сказала ничего лишнего, сударыня, – произнесла Анетта с достоинством, – но и лгать не стала. Вы же знаете, я ненавижу ложь, хотя ради вас…

– А вы бы уж молчали, сударыня, – огрызнулась Эрика. – Ваша хваленая добродетель – вот она!

Эрика ткнула пальцем в арапа.

– Вот она и заговорила, – отрешенно сказал Громов.

– Вы имеете в виду дитя госпожи Порошиной? – спросил Арист. – Обижаться на вас грешно…

– И смешно, – добавил арап. – Более умные люди, чем эта особа, были бы обмануты. Но правда явилась на свет – хотя это была не совсем удобная правда, и она стоила многих слез.

– Давайте скажем прямо! – воскликнула Анетта. – С меня хватит вранья! И с меня хватит предательства!..

– Сказать? – спросил арап.

Анетта посмотрела на него, на Эрику, закрыла лицо руками и быстро вышла из комнаты.

– Если вы, сударыня, посмеете хоть в чем-то упрекнуть госпожу Порошину, я с вами долго церемониться не стану, – сказал Арист, – а попросту отлуплю учебной рапирой. Неделю сидеть не сможете.

Это так прозвучало, что Эрика поверила.

– Но я ее не предавала! – испуганно выкрикнула она. – Я никому о ней не рассказывала!..

– Ее другая женщина предала, родная матушка, – сказал арап. – Слава Богу, что мы встретились, это перст Господень. И Бог послал мне все сразу – и дитя, и способ его спасти…

– Дитя? – Эрика все еще не понимала.

– Ему было шестнадцать лет, и он, дурья башка, влюбился, – вмешался Арист. – Слышите, ваше сиятельство? Для таких дурацких страстей голова не требуется. А ей было девятнадцать, она была замужем и муж ей уже наскучил. Дамы шептались о том, что чернокожие мужчины оснащены лучше и страсть у них горячее, она этих бредней наслушалась. И немудрено поверить – при дворе столько арапов, берут их за статность и ловкость, разве что клички дают собачьи, хотя почти все они крещены в православии. Наш капитан имя-то имел христианское, а звался тогда Замор. Он служил при дворе, при особе ее покойного величества. А дама бывала на всех придворных балах, государыня ее из своих покоев под венец провожала. И диво, что подарила той особе приметный букет на пояс, с агатовым мотыльком. Вот эта парочка и сошлась. По молодости и глупости они допустили, чтобы дама оказалась с плодом. Но дитя родилось белокожим, и дама успокоилась. Она не знала, что во втором поколении черная кожа может появиться… Это в Англии знают, во Франции – там, где люди постоянно уезжают в колонии, живут за морем по нескольку лет и возвращаются с детишками от черных женщин.

Эрика слушала, в ужасе глядя на арапа: так это что же, родной отец Анетты?

– Теперь вы поняли, сударыня, в каком положении оказалась моя дочь? – спросил арап. – Она знала, что невиновна в измене, а родная матушка хотела отдать ее дитя в воспитательный дом на верную погибель, отлично понимая, что это дитя – ее собственная плоть и кровь… а ведь можно было найти выход из положения!.. Но она спасала свою безупречную репутацию! Родную дочь – в жертву репутации – вот этого я никогда не пойму! Слава Богу, что все это разъяснилось!

– Успокойся, капитан, не кипятись, – сказал ему Арист. – Ты все объяснил. И выход из положения найден – нужно только дождаться письма из Ярославля.

– Если мы его дождемся.

– Ну… – Арист развел руками.

Эрика поняла – они написали письмо Анеттиному супругу, сообщили всю правду о блудливой теще, и от этого зависят счастье и судьба Анетты.

– Вернемся к нашему делу, – напомнил из угла Громов.

– Да, сударь. Итак, чего мы хотим? Мы хотим понять, что совершил Нечаев. Отчего его и двух несчастных женщин повезли в Петропавловскую крепость.

– Куда? – спросила Эрика.

– В Петропавловской крепости расположены казематы для государственных преступников, сударыня. Я сам поехал следом за возками, в которых туда доставили Нечаева и женщин. Петропавловскую крепость ни с чем не перепутаешь… Капитан остался дома на случай, если эти господа вернутся, чтобы произвести обыск. Так оно и было, он поднялся наверх и подслушал разговор. Искали бумаги, письма, записки на французском языке, поминали словечко «шифр». И еще поминали господина Шешковского – боюсь, что не всуе…

– Кто такой господин Шешковский?

Эрике не отвечали долго. Арист опустил голову, капитан Спавенто отвернулся, Наташа насупилась, а гвардейцы разом вздохнули.

– Как бы вам объяснить, что такое Тайная экспедиция? – пробормотал Арист.

– Для человека нет ничего хуже, чем попасть в Тайную экспедицию к Шешковскому, – кратко растолковал Громов. – И я понимаю тревогу друзей наших…

– Он не мог совершить ничего плохого, – сказала Наташа. – Он безобиден, как дитя, он даже в ассо не смог проявить жестокость…

– Наташенька, это дитя имеет репутацию авантюриста. Оно похитило курляндскую девицу и очень ловко довезло до столицы, а в столице весьма удачно спрятало, – напомнил Арист.

– И это все, на что он способен! Он не злоумышленник, не враг Отечества! Он просто, просто… он не для того создан!..

– Он по дурости мог вляпаться в скверную историю, – по-русски сказал капитан Спавенто. – Да, он отменный фехтовальщик, он приятный кавалер, но это ума не заменит!

– Я должна ему помочь, – объявила Наташа. – Знать, что он сейчас в Петропавловке, что страдает безвинно, – невыносимо!

– Это ассо тебе на пользу не пошло, – такой вывод сделал капитан Спавенто. – И я боюсь, что мы ничем не поможем Нечаеву.

– Я собрала нас всех, чтобы найти способ ему помочь! – строптиво ответила Наташа. – Прежде всего мы должны знать правду. Анюта рассказала все, что знала, но она его побаивалась и старалась держаться от него подальше. Хотя я не понимаю – как можно бояться Нечаева?

– А как ей следовало относиться к человеку, который затеял интригу с похищением девицы? – спросил Арист. – Не все же такие отчаянные как ты, матушка. Я даже вообразить боюсь, что такое должно выкарабкаться на землю из преисподней, чтобы ты испугалась. Вся в батюшку, царствие ему небесное…

Тихонько вошла Анетта. По лицу видно было – плакала. Капитан Спавенто тут же оказался рядом, достал из кармана чистый платок и вытер ей глаза и нос.

– Вот оно и выкарабкалось. Называется – Степан Иванович Шешковский. Но, Господи Боже мой, что мог натворить этот дурак? Что? Шешковскому нет дела до похищенных девиц! – воскликнула Наташа. – И госпожа Егунова – не та особа, чтобы из-за ее дочки сажать в каземат Петропавловки! Давайте подумаем хорошенько! Что он мог натворить? С кем связался? Анюточка, друг мой, неужто ты ничего не можешь вспомнить?