Грозный отряд - Люк Скалл

К тому времени, когда солнце опустилось за горизонт на западе, они приблизились к месту назначения. Его ноги болели ужасно, а запах от него был еще хуже, но даже с учетом этих обстоятельств ему приходилось сносить марши куда длиннее и неприятнее. Армия остановилась примерно в миле от стен Сонливии на плоском холме, возвышавшемся над городом.

— Вот и он, — сказала Саша. — Думаешь, мы атакуем сегодня ночью?

Бродар Кейн поднял взор в темнеющее небо, а затем посмотрел на Сонливию. В Сером городе поблескивали огни, но на таком расстоянии он больше ничего не видел.

— Кажется, вполне подходящая для атаки ночь, — ответил он. — Думаю, мы скоро это выясним. — Он огляделся по сторонам. — А где Айзек?

— Не знаю. Он был рядом еще несколько минут назад.

Горец вздохнул.

— Думаю, он смотался сделать последние наброски или собрать растения для коллекции.

Джерек нахмурился и сплюнул.

— Ты готов, Кейн? Они наблюдают за каждым нашим движением. — Он указал большим пальцем в небо, где какой-то ястреб кружил над ними последние несколько минут. Издав пронзительный крик, он улетел в направлении города.

— Следящие ястребы, — мрачно заметила Саша.

— С этим ничего сейчас не поделать, — сказал Кейн. — Выступив против лорда-мага, не стоит ожидать честного боя.

Ему-то следовало это знать. Тот урок дался ему так трудно.

ХОРОШИЕ ВЕСТИ, ПЛОХИЕ ВЕСТИ

— Пора.

Барандас приладил меч и выглянул в окно. В этот ранний час в городе было еще тихо, но первые лучи рассвета раскололи небо, будто кровавая рана, и скоро на улицах закипит жизнь.

После заседания Совета, которое прошло три дня назад, маршалу Халендорфу стало хуже. Как сообщил Тимерус, ни один из четырех капитанов Халендорфа не подходит для того, чтобы руководить армией в его отсутствие. В результате Барандас вновь оказался временным командующим Алой стражей, до выздоровления маршала.

Менее подходящее время трудно было представить. Вчера поздней ночью Совет получил сообщение: сумнианское войско высадилось на берег во второй половине дня и окажется у стен города к заходу солнца сегодня вечером.

— Это же нелепо. — Лена не впервые выразила свое недовольство. Ее зеленые глаза были полны тревоги. — Как же, по их мнению, ты будешь руководить обороной города? У тебя есть свои обязанности. Свои люди, которыми нужно управлять.

Он грустно улыбнулся ей.

— Нас осталось меньше половины. Как утверждает Тимерус, ополчению необходим руководитель, на которого они смогут рассчитывать. Который будет их воодушевлять.

— Это позор, что Халендорф оказался недостаточно воодушевлен, чтобы найти офицеров получше.

Барандас был склонен согласиться с женой. Он не осознавал, насколько ухудшилось с годами положение дел. Совет расслабился и удовлетворился назначением на пост командующего городской армией такого некомпетентного задиры, как Халендорф, полагая, что Алая стража никогда не подвергнется настоящим испытаниям. И в течение многих лет так и было. Большие города Благоприятного края находились в состоянии мира, да и кто осмелится бросить вызов метрополии, которой правит величайший чародей севера? Даже стальной лес расплавился бы перед яростью лорда-мага.

Сейчас сила Салазара — всего лишь тень того могущества, которым он обладал прежде. Возможно, правитель Сонливии никогда не восстановит свою мощь полностью. Впервые за последние столетия Серый город уязвим, и в результате вооруженные силы Сонливии оказались совершенно не готовы к предстоящим боевым действиям. Забияки и головорезы были хороши, чтобы держать под контролем запуганное население, но солдаты из них никудышные.

В тысячный раз Барандас спрашивал себя, почему его господин затратил столько жизненных сил на уничтожение Призрачного Порта. Почему он не бросил вызов Мариусу, не решил судьбу Небесных островов в поединке между лордами-магами, вместо того чтобы предать смерти целый город? Мир жесток, но иногда случается такое, что невозможно оправдать.

Эти мысли его сильно тревожили. Он изо всех сил старался подавить их, сосредоточиться на самом важном. Лена озабоченно смотрела на него.

— Ты устал, — сказала она. — Последнее время ты не спал.

— Я отдохну, когда город будет в безопасности, — ответил Барандас. С улыбкой он заметил, что на ней — зеленый кристалл, который он нашел в храме Матери. Вокруг нее — свет, подумал он. Сияние, которое делает ее еще прекраснее, чем обычно.

— Рэн, — сказала она, и в ее голосе прозвучало что-то необычное. Внезапно встревожившись, он заглянул ей в глаза.

— Да? В чем дело?

— Я беременна.

Он охнул — казалось, изменился весь мир вокруг. Не успел он опомниться, как она оказалась в его объятиях. Ее теплота поглотила его целиком, жасминовый аромат золотистых волос наполнил его дыхание.

— Как давно? — выдавил он.

— Я обнаружила на прошлой неделе. Я… не была уверена, стоит ли говорить тебе, Рэн. Последнее время у тебя было столько хлопот…

— Тс-с-с, — нежно сказал он. Ему казалось, он плывет. — Ты не представляешь, что это значит для меня, Лена. Я думал… Не имеет значения, что я думал. Я буду отцом.

Она улыбнулась, ее глаза наполнились слезами.

— Обещай мне. Обещай мне, что с тобой ничего не случится.

Прижав ее к себе, он гладил ее волосы.

— Я обещаю, — сказал он.

Железный стук в его груди, казалось, нарастал. В это единственное, драгоценное мгновение то бремя, что он нес на своих плечах, показалось ему легким, как перышко.

Он шагал по просыпающемуся городу, а восходящее солнце заливало улицы алым светом. Новости о приближающейся армии еще не расползлись по тавернам и рынкам, откуда слухи разлетаются со сверхъестественной быстротой, но он понимал, что это произойдет очень скоро, и тогда в Сонливии воцарится хаос.

Его походка несколько утратила упругость, когда он проходил через Крюк, стараясь не обращать внимания на людей на виселицах. Они умоляюще смотрели на него, испуская животные стоны безъязыкими ртами. Лишь эти звуки да бульканье реки Краснобрюшки нарушали тишину рассвета на улицах.

Он свернул с дороги Тирана на старый Торговый путь. Древняя дорога шла с запада через Крюк к восточным городским воротам. Отсюда она продолжалась до самых границ Ничейных земель. Храм Матери слева от Барандаса напомнил ему о том, что он предпочел бы забыть. «А испытывает ли Реми чувство вины за то, что предал мятежную организацию, которая до недавнего времени действовала из этих старых развалин?» — подумал он. Барандас сильно в этом сомневался.