Грозный отряд - Люк Скалл

—  Довольно, — произнесла Брианна. Он вперила в Трехпалого властный взор. Несмотря на неброскую внешность, чародейку окружала осязаемая сила, которая стерла усмешку с его физиономии. — Я не допущу никаких раздоров среди нас. И в особенности не потерплю никаких оскорблений в адрес моей госпожи. Попробуй сделать это еще раз, и ты пожалеешь.

Трехпалый помрачнел и уставился в землю. Коул не сводил с него взгляда, но через пару секунд повернулся спиной к остальным и зашагал к воде.

Саша смотрела ему вслед. Кейн и шамаатанец, похоже, были готовы в любой момент броситься разнимать Коула и Трехпалого. Теперь оба расслабились и уселись с мрачными лицами.

Джерек на секунду встретился с ней глазами. Его взгляд был непроницаем, но она не сомневалась, что Волк насладился ее унижением. Бросив на него сердитый взгляд, она повернулась и последовала за Коулом.

— Я думал, что он — мой друг.

Покачав головой, Саша прикусила нижнюю губу. Жажда вернулась, став еще сильней, но она старалась не обращать на это внимания.

— У таких людей, как Трехпалый, не бывает друзей. Он тебя использовал.

Коул уставился на воду. Он стал красивым: без своей дурацкой бородки, с коротко остриженными волосами он посуровел. Его недавно вылеченный нос слегка искривился, но это ему шло.

— Знаешь, это и самом деле было случайно, — сказал он.

— Не думаю, что это имеет теперь какое-то значение, — ответила Саша. — Хотя за тобой — извинение перед Айзеком. И новая лютня.

Юный Осколок вздохнул и затем кивнул.

— Как бы то ни было, что у тебя за проблема с Айзеком? Ты невзлюбил его с того мгновения, как впервые увидел.

Коул нахмурился.

— Я ему не доверяю.

— Ревность тебе не идет.

— Я не ревную! — ответил он несколько поспешно.

Они постояли в молчании, глядя, как вода плещется о скалы. Солнце уже спускалось к горизонту. Через час они поплывут на запад, обойдя стороной Сонливию, и соединятся с армией дальше по побережью. Все, кроме Коула, который высадится на берег и направится в лагерь ополчения, притворившись отставшим из какого-то городка. Как только начнется сражение, он отыщет связного, и тот проведет его в Обелиск.

— А ты готов это сделать? — тихо спросила Саша. — Ты готов убить Салазара?

Коул расправил плечи.

— Я родился…

— Обойдись без своего дерьма, Коул. Это серьезно. Если ты потерпишь неудачу, Салазар всех нас уничтожит. Всю армию.

— Я готовился, — сказал он. — Темный Сын обучил меня всему, что знал. Кроме того, магия Салазара не может на меня подействовать — пока я обладаю Проклятием Мага.

Саша бросила на него взгляд. На его лице была написана решительность. Поколебавшись, она положила ладонь на его руку.

— Спасибо за то, что позаботился обо мне там.

Коул посмотрел на ее пальцы, потом поднял свои серые глаза и встретился с ней взглядом.

— Я никому не позволю причинить тебе вред, Саша.

Она изогнула бровь.

— У тебя на самом деле нет особенного выбора. Я вот-вот отправлюсь на войну.

На лице Коула отразилась тревога.

— Я знаю. Просто… постарайся себя беречь. Не представляю, что сделаю, если с тобой что-нибудь случится.

Она хотела закатить глаза, но почему-то не стала.

— Я постараюсь не умереть, — сказала она вместо этого.

— Мне тебя не хватало, — добавил Коул, и на сей раз его слова действительно тронули ее. — Я думал, что никогда больше тебя не увижу.

Она смотрела на свои ноги, испытывая одновременно и смущение, и внезапное желание рассмеяться над нелепостью этой ситуации.

— Тебя не было всего лишь месяц. Хотя казалось, что гораздо дольше. Что ты делаешь?

Коул наклонился к ней, и его губы коснулись ее губ. В замешательстве она отдернула назад голову и влепила ему полновесную пощечину. Она прозвучала раскатисто, словно камнепад. Коул прижал к щеке ладонь и уставился на нее взглядом, полным страдания.

— Я думал… — начал он, но Саша оборвала его возгласом досады.

— Ты думал соблазнить меня здесь, заставив пожалеть тебя? Так, что ли? Ты все это планировал?

— Что? Нет, Саша, конечно, нет…

— Ты никогда не изменишься, никогда! — Она смотрела на него, обуреваемая яростью. Тьма внутри нее неожиданно разбухла, заполнив голову, в ней словно пульсировала потребность вырваться и уничтожить все на своем пути. — Ты просто кретин, Коул, — выпалила она. — Твой отец стыдился бы тебя. И Гарретт — тоже.

Развернувшись, она бросилась бежать назад, к остальным, оставив его в одиночестве с разинутым ртом.

Как оказалось, это было последнее, что Саша сказала Коулу, прежде чем он покинул их мрачное общество и направился в тренировочный лагерь ополчения возле Сонливии.

ПОСЛЕДНИЙ МАРШ

Бродар Кейн в свое время повидал разные армии, но, когда «Ласка» пристала к берегу на расстоянии дневного марша к западу от Сонливии, их ожидало войско, которое являло собой весьма внушительное зрелище. Корабли растянулись вдоль берега, насколько хватало глаз. Каракки и галеры стояли бок о бок на якорях, а небольшие гребные лодки непрерывным потоком перевозили на сушу три батальона сумнианских наемников.

Над самым большим кораблем развевался флаг с изображением изумительной женщины на белом поле. Под ней красовались вышитые серебряной нитью слова «Удача Госпожи».

У старого горца перехватило дыхание, когда он бросил взгляд на палубу флагманского корабля. Он даже сощурился для пущей уверенности. Человек, стоящий на форкастле, если это действительно человек, не мог быть ни кем иным, кроме как генералом Заном. С этого расстояния Кейн прикинул, что тот выглядит как один из великанов, что бродили по Высоким Клыкам. Ростом наверняка не менее восьми футов. Этот колосс, обнаженный до пояса, опирался на огромное золотое копье, которое длиной превосходило рост среднего горца.

— Это — генерал, — пробормотал Темный Сын позади Кейна. Шамаатанец накинул капюшон, так что видны были только его глаза.

Кейн в изумлении покачал головой.

— На сей раз парень не преувеличил.

Даварус Коул оставил их ночью, высадившись на берег в нескольких милях к востоку от города, чтобы начать самостоятельный поиск. Он казался непривычно угрюмым, что было поразительно, учитывая то, как ему нравилось из всего устраивать спектакль. Девушка тоже была не в духе. Кейну пришло в голову, что между ними что-то произошло, но не следует совать свой нос куда не просят. В конце концов, у него есть чем заняться.

Он не мог отказать Брианне — после того как она спасла им жизни и обещала пятьдесят золотых шпилей на двоих, если он и Джерек помогут свергнуть тирана Сонливии. Вернуть Проклятие Мага казалось единственно верным решением в сложившихся обстоятельствах. И опять-таки у него на самом деле не было выбора. Взять верх в споре с магом обычно не удается, по крайней мере, по его опыту.