Грозный отряд - Люк Скалл

— Лорд Салазар будет поддерживать восточную стену, — добавил Барандас. — Обелиск — идеальное место для наблюдения за подступом с той стороны. Наш господин, может, и ослаблен, но по-прежнему внушает страх.

— Да. Я в курсе.

Двое мужчин помолчали. Барандас слышал, как Алая стража пытается навести порядок на улицах внизу. Глашатаи уже начали обходить город, сообщая населению, что приближаются вражеские войска, и советуя всем, кто не принимает участие в обороне, оставаться в домах.

Он взглянул на чародея.

— Моя жена беременна, — сказал он, не представляя, почему решил сообщить новость именно этому странному парню, но не смог удержаться.

Полумаг смотрел на Барандаса с непроницаемым видом. Затем он рассмеялся. Это были жуткие звуки, словно задыхается умирающий. Наконец он успокоился, вытер слезы с глаз и сопли с подбородка.

— Сначала Верховный Манипулятор. Затем маршал. А теперь будущий отец?Ты хочешь, чтобы я пожал тебе руку? Обнял по-мужски? Я бы предложил тебе подарок, как велит обычай, но уверен, что нет ничего, чем бы уже не обладал такой благословенный человек, как ты.

— Я ничего не хочу от тебя. Было глупо с моей стороны ожидать какого-то сопереживания со стороны омерзительного…

Полумаг поднял руку, и от удивления Барандас замолк. Чародей, сощурившись, уставился вдаль и второй рукой заслонил глаза от лучей заходящего солнца.

— Придержи свой гнев, Верховный Манипулятор. Он пригодится. Сумнианцы уже здесь.

ЛЕТО

Илландрис разбудил барабанный бой.

Ей снилось одно давнее утро, она была тогда девочкой, в которой еще не расцвела женственность, и приход лета казался ей одним из главных событий года. Мать возилась у очага с широкой улыбкой на добродушном лице. Отец был рядом. Обещания, которые таил в себе новый сезон, казалось, смягчили даже его мрачное настроение, и он с нежным урчанием передал ей теплую миску с тушеным мясом, оставшимся с вечера, и жесткую горбушку хлеба.

Она села, стирая с глаз остатки сна. Звуки ей приснились?

Нет. Вот они снова. Бум. Бум. Бум.

Отбросив одеяло, Илландрис спрыгнула с ложа и натянула одежду: штаны из оленьей кожи, сиреневую шаль и сапоги.

Барабанный бой становился все громче. Она наскоро умылась и, не подумав подкраситься, поспешила наружу.

Король наконец вернулся?Прошло целых три дня, а Сердечный Камень не получил ни единой весточки — ни от Магнара, ни от его огромной свиты. Вдогонку отправили еще всадников, чтобы разобраться, в чем дело. Они также не вернулись. Шамана все еще не было, и город начала пронизывать скрытая паника.

Солнце уже поднялось, и небо было чистым. Снег таял, обнажая влажную зеленую траву и грязь. Присоединившись к горожанам, которые направлялись к северным воротам, она слышала капель: последний снег таял на крышах хижин и длинных домов вдоль главной улицы. Скоро освободится ото льда озеро Драгур, и по нему поплывут лодки с форелью, окунем и всем остальным, что наловят рыбаки. В общем, будет прекрасный день.

— Сестра, — позвал резковатый голос откуда-то справа. Молодая чародейка Турва неслась сквозь толпу ей навстречу.

Илландрис подавила вздох.

— Приветствую, сестра, — сказала она, изобразив удовольствие. — Кажется, король возвращается к нам.

— С головой демона, надеюсь, — ответила Турва и состроила гримасу. — Не люблю хоронить мертвых. Неприятное дело.

Илландрис, не скрывая раздражения, посмотрела в глаза Турвы, глядящие в разные стороны. «Да ты и пальцем не пошевелила, чтобы помочь, — подумала она. — Большую часть тяжкой работы я сделала».

Одной из обязанностей их круга в Сердечном Камне было выполнение соборования для мертвецов. Хотя богов уже нет, в мире правят другие, более древние силы, которые требуют молитв, — духи земли, и моря, и неба. Говорили, что в обмен на поклонение духи наделяют мудрых мужчин и женщин даром предвидения, а чародеек — магией. Мужчины, обладавшие проблеском дара, проходили ритуал Шамана и преображались, становясь одним целым с животными, которые наилучшим образом представляли их сущность.

Говорили также, что духи дают приют душам умерших, когда они покидают свои земные оболочки, пока не приходит время возродиться в новой форме. Илландрис всегда поражало, что у жителей Низин не было подобных верований. Она не понимала, как люди могут выжить без веры. Возможно, в этом и состояла тайна любви жителей Низин к золоту — оно и было их религией. Они могли его видеть, чувствовать, тратить и притворяться, что это имеет значение. Пока неизбежно не наступало мгновение, когда золото больше ничего не значило.

Она и Турва наконец добрались до толпы, собравшейся у огромных деревянных ворот, и протолкнулись вперед. Ворота были распахнуты настежь.

Раздались громкие приветственные возгласы — из утреннего тумана появился король Магнар на своем жеребце, высокий и величавый, в боевом шлеме с опущенным забралом, чтобы защитить глаза от солнца. Увидев собравшихся горожан, он поднял в приветствии руку, вызвав новый всплеск здравиц. Сердце Илландрис затрепетало. Он воистину король.

Позади Магнара скакали Шестеро, его элитная гвардия. Их шлемы также закрывали лица. Илландрис увидела, что лошади тянут за собой огромные деревянные сани, укрытые парусиной, которая обтягивала огромную фигуру. Когда сани оказались на виду, раздался новый взрыв ликования.

За шестеркой гвардейцев следовали пешком барабанщики, отбивая все тот же беспрестанный ритм. Бум. Бум. Бум.

— В сторону! — скомандовал надменный голос, который мог принадлежать только Шранри. Старшая сестра вперевалку подошла к Илландрис, щеки ее раскраснелись, огромная грудь вздымалась от напряжения. Три остальные чародейки круга поспешали за ней. Вперив взор в приближающихся всадников, Шранри радостно хлопнула в ладоши. — Наконец-то! Я уже начала беспокоиться. И, кажется, наш король привез с собой тело демона.

Илландрис нахмурилась. Что-то ее беспокоило, какое-то ощущение, что все тут не совсем так, как кажется. Она выросла, учась читать по лицу своего отца. Как он дышал. Как изгибались мышцы вокруг челюсти. Наступало мгновение, когда возникало некое расхождение — единственный внушающий страх знак, заметив который, она пряталась в своей маленькой комнате. Чтобы натянуть на голову одеяло и ждать, когда неизбежное пройдет.

Может, ее беспокоит то, как король сидит на своем жеребце? Она прищурилась, глядя сквозь ослепительное сверкание солнца.

Показался первый из воинов Сердечного Камня. Он остановился, как только вышел из тумана, тогда как король и его небольшой эскорт из гвардейцев и барабанщиков продолжали двигаться к воротам, волоча за собой сани.