Похвала добродетели - Эльдар Бертович Гуртуев

class="p1">— Он ли это? Нет, вы только гляньте, каков джигит! И могут ли не забиться, как птички, трепетные сердца наших юных красавиц при виде этого славного...

— Да замолчи, пожалуйста, — окончательно смешавшись, попросил Магомет.

А Жаннет, явно стремясь уколоть Аскера, вставила:

— Это ты у нас специалист по трепетным сердцам, а Магомет — парень скромный и постоянный, не то что ты.

Магомет вспыхнул, но из неловкости его неожиданно выручила Нафисат.

— Ты бы отошел, Аскер, куда-нибудь в тень, — оказала она. — Твои сапоги, на которые ушла, наверно, не одна банка крема, слепят глаза и мешают рассмотреть как следует тебя самого.

Только тут Магомет заметил, что сегодня Аскер явно «перебрал» в желании вырядиться покрасивее. Сапоги его и впрямь сверкали сверх всякой меры, галифе были слишком голубыми, а пиджак, со множеством всевозможных значков на лацкане, казался чересчур светлым для этого осеннего дня... Немножко смешно получалось, — это, пожалуй, верно. Но... Как бы то ни было, а Аскер издавна был самым близким другом Магомета, и пускай иной раз он казался излишне щеголеватым и излишне болтливым и избегающим каких бы то ни было серьезных разговоров, — Магомет его любил. Аскер был всегда весел, он мог показаться даже легкомысленным и пустым. Но это было не так. Учился он лучше других ребят и как-то очень легко, без напряжения; был добрым товарищем, всегда готовым помочь, оказать любую услугу. И хотя все это сопровождалось довольно колкими и хлесткими шуточками, — в действительности душа у Аскера была нежная, отзывчивая.

А к Магомету он относился с любовью и с некоторой снисходительностью, — так относятся к младшему брату. Он не упускал случая поучить друга уму-разуму, подсказать ему какое-то решительное действие, на которое тот не отваживался, — особенно в отношениях с девушками. Здесь Магомет казался Аскеру вовсе беспомощным. Аскер волновался за Магомета, когда тот уходил в горы, и всегда с нетерпением ждал его возвращения. Он дружески журил товарища за излишнее, с его точки зрения, пристрастие к «недосягаемым вершинам», но считал увлечение Магомета альпинизмом детской болезнью, которая с годами и сама пройдет.

— Я не отрицаю, — говорил он, — что в покорении вершин есть определенное геройство. Но скажи на милость, кто его видит? Кто, кроме безмолвных снегов и камней? А ведь каждому приятны и восторженные взгляды, и бурные аплодисменты, переходящие в овацию...

— Почему каждому? Мне, например, все это вовсе не обязательно, — отвечал Магомет. Он не мог понять, всерьез ли говорит Аскер.

Когда Нафисат пошутила над сапогами Аскера, он и не подумал обидеться, а, взглянув на свои ноги, продолжал:

— Итак, милые девушки, наш общий друг, наш бесценный, наш... я даже слов не могу найти, но, в общем, величественный гордый тур по имени Магомет хочет от всей своей широкой души поздравить вас...

— Если хочет, то сам и поздравит, — прервала Жаннет. — И нечего тебе за него слова искать, сам найдет.

Действительно, Аскер сегодня что-то слишком уж разошелся, вот даже Нафисат смутилась и взглянула на Магомета так, будто бы по детской привычке искала у него защиты. Ему и самому хотелось сейчас сказать ей и Жаннет какие-то добрые, хорошие слова, но он не находил их. Не нашел и тогда, когда Нафисат одарила его грустным взглядом и тихо сказала:

— Мы тебя давно ждем...

Нет, пожалуй, все-таки лучше уж быть болтливым, как Аскер, чем таким тугодумом и молчальником. И почему это именно в присутствии Нафисат он немеет, как скала? Глупо, ужасно глупо!

Всех пригласили строиться. Аскер не опешил, он топтался на одном месте и ворчал:

— До чего же неохота в школьной колонне по улицам шагать... Ох, настал бы уж день, когда я распрощаюсь с этой мелкотой!

И он старательно поправил на своей груди перевернувшийся обратной стороной значок «Ворошиловский стрелок».

Магомет рассмеялся:

— А чего тебе с мелкотой шагать? Становись рядом с директором, бери знамя и гляди на нас всех сверху вниз, раз тебе так этого хочется.

— Не только этого, — возразил Аскер. — Мне бы еще и выпить ради праздника хотелось, как полагается каждому настоящему джигиту.

— Успеешь, — сказала Жаннет, и все вместе они поспешили к праздничной колонне.

Магомет, Аскер, Нафисат и Жаннет как бы случайно оказались в одной «четверке». Взяв друга под руку, Аскер заговорил негромко, как бы доверительно, но с явным расчетом на то, чтобы девушки его слышали.

— Ох-ох-ох, мой милый... Ума не приложу, что будет, когда мы закончим школу!

— А что тебя волнует? — вместо Магомета откликнулась Жаннет. — То ты говоришь, что школа тебе опротивела, то боишься оторваться. Как тебя понять?

— Да разве за себя я боюсь! — воскликнул Аскер. — Я вот о нем думаю, о нашем общем друге. Так хоть я присматриваю за ним, а разбежимся по разным дорожкам — и пропал он! От такого характера добра не жди.

— Чем же у него плохой характер? — возразила Жаннет. — Не хуже твоего, по крайней мере.

— Да разве я о том говорю? Вот именно — слишком хороший, слишком мягкий и податливый, — вот в чем опасность. Без меня он просто пропадет, мой славный джигит! Какая-нибудь черноокая красавица вроде нашей Нафисат мигом умыкнет его — и пиши пропало. Ни в горы пойти, ни погулять... Сиди дома, носи дрова, вставай с рассветом корову доить... Нет, худо ему будет, — повторил Аскер убежденно и обратился к Магомету: — Цени меня, друг! Клянись моим именем, когда говоришь правду!

— Еще бы, — усмехнулся Магомет. — Только напрасны все твои опасения. Вряд ли кто на меня польстится. Вот был бы я таким красивым, как ты...

Нафисат тихонько рассмеялась. Нет, не нужен ей этот красавец Аскер, такого она бы не полюбила. И пусть Магомет робок и молчалив, пусть волосы его ершатся на затылке, как у мальчишки, — она любит его, только его одного. Ей нравится незаметно наблюдать, как умно он спорит с товарищами, как мягко умеет убедить их в своей правоте. Иногда кажется, что он даже стесняется того, что умеет обо всем думать не как другие, а по-своему, интересно. Так, по крайней мере, всегда, с самого детства, казалось Нафисат. И хотя они были почти ровесниками, она чувствовала себя в чем-то совсем еще девчонкой по сравнению с ним. У Аскера язык без костей, а Магомет не любит