Русско-шведская война. 1610–1617 - Сергей Николаевич Бирюк

и раньше имел своих сторонников, теперь стала серьезно рассматриваться. 16 июня сторонники этого предложения обратились к новгородским властям с просьбой убедить Делагарди прийти им на помощь против Сапеги. Гарантией выплаты заработной платы шведским солдатам был залог Нотеборга или Ладоги. Было решено, что по прибытии Делагарди в Москву начнутся переговоры по избранию нового правителя России. Авторы предложения ждали ответа, а в стане ополчения росло беспокойство. Через неделю выяснилось, что за шведскую помощь придется заплатить гораздо более высокую цену. 23 июня ополчение решило избрать Густава Адольфа царем, это решение было оформлено соответствующим документом.

В тот же день документ был отправлен в Новгород с запиской, чтобы убедить Делагарди оказать немедленную помощь. Помимо этого документа был также предоставлен проект соглашения со шведским командующим. Он предполагал, что и Нотеборг, и Ладога будут залогом обещанной платы в случае необходимости, с известными оговорками, гарантировавшими, что обе крепости не будут отданы шведам навсегда. Несмотря на серьезность ситуации, это был не единственный вопрос, связанный с целостностью государства, который беспокоил народное ополчение. Российская делегация также включила в проект соглашения возражение против политики Швеции в Арктике. Серьезное отношение к шведским предложениям проявилось в виде отправки посольства к Карлу IX. Это произошло сразу после достижения соглашения с Делагарди. Однако русские решили, что не пойдут на бо́льшие уступки, чем необходимо. В своем ответе Делагарди ополчение обратилось с официальной просьбой о помощи с условием, что после избрания Густава-Адольфа царем Швеция откажется от всех территориальных претензий к России, так как они могут вызвать недовольство народа.

Значимость запроса, которое ополчение направило Швеции, вытекала из оценки ситуации. Сближение могло быть решением, вытекающим только из необходимости и серьезности ситуации. Однако нельзя исключать, что смысл был иной, и претенденты имели искреннее желание гарантировать согласие и мир России в союзе со Швецией и под властью великого князя шведского происхождения. Нет сомнения, что подобные желания существовали и в части ополчения, представляющей консервативные круги, стоявшей за Ляпуновым. Через неделю, 30 июня, ополчение приняло ряд решений, направленных на прекращение анархии, а также реорганизацию государственного аппарата в политическом, административном и правовом отношении. Ляпунов победил своего главного соперника Заруцкого, который хотел предложить престол России сыну самозванца и привлечь к себе независимые отряды, позволив им грабежи.

Однако этот успех покоился на хрупком фундаменте.

Когда Сапега отступил и непосредственная угроза миновала, среди казаков вновь вспыхнули чувства ненависти и горечи. Ведь отныне им не только приходилось сдерживать свои грабительские наклонности, которые были для них смыслом и содержанием жизни, но и после того, как на российский престол был посажен иноземный правитель, исповедующий чуждую религию, они почувствовали себя оскорбленными в своем национальном самосознании. Поэтому 22 июля они подняли восстание и свергли Ляпунова, который таким образом поплатился жизнью за свою попытку установить социальное равновесие. Ополчение было разгромлено. Казачьи ватаги под предводительством Заруцкого и Трубецкого стали доминирующей силой в подмосковном лагере. По всей России воцарилась анархия, подобной которой еще не было. Однако поляки, оборонявшиеся в Москве, не смогли воспользоваться изменением соотношения сил, произошедшим в казачьем лагере. К Заруцкому и Трубецкому присоединились другие отряды. Тем временем Сапега, которому в августе еще удавалось снабжать поляков в Москве продовольствием, в сентябре умер.

Как видно, национальное собрание, которое 23 июня намеревалось избрать кандидата в цари и обратилось за поддержкой к главнокомандующему шведской армией, имело мало власти. Однако правда заключалась в том, что Делагарди никогда не обманывался заманчивыми предложениями. Если он выдвинулся в поле в качестве передового отряда ополчения, то намеревался – как он писал в письме к королю 12 июня – выступить против вероломного Лжедмитрия III в Пскове, который тоже был противником ополчения, но отнюдь не считал себя другом шведов.

Согласно условиям, оговоренным после сдачи Новгорода, и на основании решений, принятых ополчением, великим князем новгородским и всея Руси, должен был быть избран шведский принц. Поэтому важнейшей задачей стала детальная проработка условий. Новгородские власти пытались провести в жизнь предложения ополчения, в то время как Делагарди настаивал на изменениях, которых, по его мнению, требовали интересы Швеции. Окончательное содержание соглашения было достигнуто лишь 25 июля 1611 г.

Сразу возник вопрос, примет ли ополчение условия, согласованные на основании его предложении от 23 июня. Не зная о катастрофе 22 июля, которая могла быть вызвана всенародным недовольством захватом Новгорода, Делагарди отправил Горана Брюнно в Москву, чтобы предложить лидерам ополчения присоединиться к Новгороду. Когда прибыл Брюнно, казаки, захватившие власть в лагере и враждебно настроенные к чужакам, не только бросили его в тюрьму, но и не удосужились ответить на шведское предложение. Лишь через некоторое время Делагарди узнал о восстании, которое означало конец существования прошведской, консервативной партии в лагере ополчения.

Ситуация поэтому становилась все более ясной, а позиции Делагарди ослаблялись, хотя он и пытался убедить короля, что достигнутое им соглашение выгодно Швеции. По неизвестным причинам всего через месяц после заключения соглашения Делагарди направил королю более подробный доклад, в котором описал взятие Новгорода и подтвердил избрание шведского кандидата на пост великого князя. 27 августа власти Новгорода направили Карлу IX письмо, в котором приняли его покровительство и просили назначить своим правителем одного из своих сыновей. В это же время Делагарди подготовил и отправил отчет о последнем этапе Новгородской кампании и заключенном с городом соглашении. Этот документ датирован 28 августа.

Неизвестно, почему, вопреки Московскому договору, кандидатура Густава Адольфа была заменена термином «один из шведских принцев». Все указывает на то, что Делагарди уже знал о том, что на шведский трон вскоре может сесть новый правитель. Возможно, непреодолимым препятствием для избрания Густава Адольфа было нежелание русских заключить личную унию между двумя государствами, которое они начали проявлять позднее. Несомненно то, что Делагарди уже 28 августа знал, что кандидатура Густава Адольфа больше недействительна. Поэтому он попросил короля как можно скорее отправить Карла Филиппа в Выборг. Появление принца на русской границе должно было развеять недоверие русских и ускорить процесс принятия другими провинциями и городами выбора, сделанного новгородскими властями. Делагарди предупредил короля, чтобы тот не выдвигал дополнительных требований, противоречащих содержанию соглашения. Иначе это поставит его в неловкое положение перед городскими властями. Делагарди уже знал о смерти Ляпунова, но, вероятно, не придал ей большого значения, полагая, что она не изменит отношения ополчения к Швеции. Однако постепенно до него стали доходить более достоверные сведения, о которых он сообщил королю в письме от 3 октября. Тем не менее он все еще не до конца осознавал реальные масштабы несчастья.