Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

у них и другая уловка, еще более искусная, против которой человеку было ничего не поделать: они никогда не возвращались к убитой добыче во второй раз и никогда никого не убивали дважды на одном месте.

Другой трюк заметил один скотовод, который клянется, что все именно так и было. Он с дозорного холма осматривал окрестности в бинокль, когда вдали увидел волка – того, что покрупнее. Тот лежал мертвый. В траве ярдах в пятидесяти от него притаился волк помельче – белая волчица. Над ними в небе парил гриф-трупоед, который всегда начеку, нет ли где падали. Гриф пролетел над ними, заложил круг, стал снижаться – и ловко спикировал рядом с трупом, целясь в голову, поскольку глаза трупа – всегда легкая и лакомая добыча. Но тут труп мигом ожил, гриф был схвачен, а белая волчица покинула свой пост и подбежала разделить необычное угощение.

Но, пожалуй, самый дьявольский замысел этой команды волков был блистательно воплощен однажды вечером, после заката. Охотник с ранчо «Уголок» приобрел громадного датского дога, суку, прекрасно выученную преследовать волчиц и драться с ними. Дело в том, что кобели нередко отказываются преследовать волчиц с целью убийства, а суки датского дога славятся тем, что относятся к самкам других видов даже более враждебно, чем к самцам.

Белая волчица нарочно оббежала загон для скота и оставила оскорбительную метку на седле, лежавшем у ворот. Затем испустила негромкий тоненький вой, как положено волчицам. Охотник схватил ружье и одновременно спустил с цепи свирепую Юнону.

И вот они помчались в погоню – собака неслась со всех ног и лаяла во все горло. А волчица бежала прочь легкими прыжками, молча направляясь именно туда, где охотник поставил на нее западню – а именно четыре мощных капкана вокруг бычьей головы. Волчица ловко обошла их, поскольку нос подсказал ей в точности, где прячется каждый. Зато собака, не разбиравшая дороги, помчалась напролом и угодила сразу в два капкана, а когда стала метаться, сработали и два остальных, и она легла на землю совершенно беспомощная и оказалась в полной власти – чьей же? Огромного серого волка с рыжеватой головой и ошейником на шее. У нее не было никаких шансов. Щелкнули челюсти – раз, другой – и ее испуганный визг оборвался. Там-то поутру и нашел волчатник ее обглоданный труп и изучил следы на песке. На этом месте побывал большой волк, а с ним маленький с изуродованными ногами – а значит…

4

Десять лет волки продолжали собирать дань с коровьих стад. Потом все скотоводы собрались вместе, чтобы устроить облаву. Итоны, Феррисы, Майеры, Рузвельты, Петерсоны – все со своими многочисленными сворами, все верхом, – прочесали открытую долину Малой Миссури и не убили никого, кроме нескольких койотов и одного-двух серых волков.

Однако Пустынные земли оказались для этой наступательной армии непроходимыми. Здесь всадники были вынуждены остановиться, а их собаки, бросившиеся вперед без прикрытия, сразу вернулись – или не вернулись совсем. Большого волка охотники не видели, но в это самое утро младших Итонов по дороге в школу напугало открывшееся им на другом берегу зрелище рыжей головы и шеи с ошейником, по которым они безошибочно узнали волчонка Коди. Он посмотрел на них с легким любопытством – ни следа угрозы, ни малейшего желания приблизиться или убежать.

Эти мальчики уже умели обращаться с оружием и на следующий день отправились в путь подготовленными. Однако не увидели ни следа волка – ни в тот день, ни через неделю. Тогда они оставили ружья дома, поскольку те требовались для другой цели. И вот прямо на следующий день волк снова был на берегу.

Кто мог предупредить его? Откуда у диких зверей такие сверхъестественные познания? Этого не знает никто. Чтобы это объяснить, придумали даже некоего Ангела-покровителя. Мало ли! Одно несомненно: звери получают предупреждения; главное – уметь к ним прислушиваться. А огромный волк всегда держал свои органы чувств настороже.

До скотоводов постепенно начало доходить одно обстоятельство. Большой волк остался один, хитрая белая волчица куда-то исчезла. Когда и как, неизвестно. Никто так и не явился за обещанной наградой, которую трижды удваивали. Все знали только одно – ее больше нет. А в образе жизни волка наметились странные перемены: он стал чаще убивать ягнят и всегда уносил их с собой, так что и следов не оставалось.

5

На возвышенностях Запада много диковинных фантастических пейзажей, но Пустынные земли, пожалуй, самый причудливый каприз природы: она словно бы создала его в настроении, граничащем с безумием, лихорадочно нагромоздила как попало несоразмерные цитадели, болота, соборы, башни, увенчанные облаками, радужные скалы, ловчие ямы и провалы, бесчисленные пещеры, западни, зловонные кратеры, тлеющие подземные печи, крошечные волшебные страны, неприступные утесы, адские бездны и чудесные долины – и все это перепутано, перемешано, перекорежено и разделено неимоверными обрывами или коварными участками топкой глины.

Разве что ученый или любознательный искатель приключений – или охотник – наведывается в Пустынные земли; ковбои не делают этого никогда, поскольку скоту туда не пройти. Охотникам на волков случается отважно пробраться за пределы разведанных территорий, но и только.

Охотник Далхаузи был больше чем волчатник. Он был азартный игрок. Мало что вдохновляло его на безумные предприятия, как уверенность в том, что это уже пытались проделать много раз, но успехов не достигли. И когда он узнал, что ниточка дыма на фоне закатного золота – это какой-то непонятный подземный пожар, которого пока никто не видел и даже не приближался к тем местам, он сказал: «Решено! Завтра в полдень я сварю на нем кофе».

Такова была непосредственная причина, заставившая его отправиться в Край Геенны с его незабываемыми красотами и ужасами.

Он оставил лошадь в небольшом овраге, после которого начинались нагромождения глиняных фантазий природы. Здесь были трава и вода. Затем, взвалив на спину заплечный мешок с провиантом и взяв ружье, он двинулся туда, откуда, по-видимому, исходило пламя. Он бродил по коварным тропам и съезжал с опасных склонов, но участок с загадочным дымом постоянно оказывался за непреодолимыми расщелинами. Настал и прошел полдень, а Далхаузи все не сдавался. И лишь ближе к закату признался себе, что до источника дыма, куда он стремился, еще очень далеко.

В тихом месте он развел костер из сухой полыни и приготовил себе пищу, которая была ему так нужна. Затем, когда он уже собирался отходить ко сну, его глаза уловили какое-то движение