Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

цепь и ошейник, а кол в земле так расшатался, что при следующем прыжке выскочил, и мать-волчица бросилась прочь со спасенным детенышем в пасти, волоча за собой цепь и кол.

Она мчалась на полной скорости три мили, на которые простиралась открытая равнина. Затем, добравшись до оврагов, заросших густыми кустами, побежала медленнее и в укромном местечке прилегла покормить волчонка. Ему это было очень кстати. Но его радость утоления голода меркла по сравнению с той радостью, которую чувствовала мать, утолившая сердечную тоску.

Здесь она оставила волчонка и отправилась на поиски пищи, как делала каждую ночь. И здесь лежал он один, когда на рассвете явился охотник. Он отправился еще до зари посмотреть, чего достигла его западня. Красноречивые следы рассказали ему все, что произошло ночью, и он стремительно поскакал вдогонку за сбежавшей матерью и ее детенышем, взяв с собой ищейку и нескольких охотничьих собак.

Они прямиком направились к убежищу юного разбойника.

В этот самый миг вернулась мать с зайцем в зубах. Рука охотника метнулась к оружию, пуля просвистела у самой головы матери. Волчица перепрыгнула через ближайшую каменную гряду и скрылась из виду.

В сущности, волк боится только одного – оружия, грома, убивающего на расстоянии. Он никогда не пойдет против него. И мать-волчица убежала.

Собаки нашли Рыжеголового без труда. Он пытался удрать, но на нем по-прежнему был ошейник с цепью, привязанные к тяжелому колу, который застрял в кустах и не пускал его, так что Баду Далхаузи ничего не стоило забрать волчонка.

Через час он был накрепко заперт на ранчо в клетке из частой проволочной сетки; ему предложили коровье молоко и куриные головы – и то и другое он сердито отверг.

2

Все попытки изловить белую волчицу кончались полным провалом. Как видно, она потеряла след своего детеныша и не знала, где его держат, а может быть, сочла безнадежными любые планы спасения. Сама она продолжала охотиться. Годовалые телки с перекушенными подколенными сухожилиями и перегрызенным горлом, от туш которых были отъедены лишь самые лакомые куски, в сочетании со следами, где на обоих передних лапах отсутствовали мизинцы, а также с одним-двумя случаями, когда в свете костра мелькала белая волчица с дыркой в левом ухе, – все это говорило сообществу скотоводов, что старая белая дьяволица по-прежнему бесчинствует в их владениях.

Рыжий волчонок тем временем подрастал. Он научился лакать молоко из блюдца, угощаться куриными головами и обрезками говядины и начал стремительно расти. В три месяца стало ясно, что в будущем он превратится в настоящее чудовище.

Затем в один прекрасный день на ранчо прискакал некто полковник Коди, больше известный как Буффало Билл. Когда он увидел большого бестолкового волчонка с медно-рыжей шерстью, им овладело страстное желание заполучить его, что и привело к тому, что охотник получил двойную награду, а Билл ускакал с волчонком.

На ранчо Коди волчонок прожил год, и именно там один следопыт-индеец назвал его Шишока, что тоже значит Рыжеголовый. За время жизни на ранчо Шишока узнал много всего такого, что принесло ему огромную пользу в дальнейшей жизни и чего он не узнал бы на воле – например, сравнительную опасность мужчины, женщины и ребенка, удручающее бремя цепи, ценность умения залечь и не показываться, когда наблюдение полезнее бегства, значение того, что в сторону бойни направляется гриф-трупоед, смысл звуков сигнального рожка, а главное – что запах стрихнина сулит смерть.

Все это время рыжего волка держали на цепи, а на случай непогоды снабдили будкой, однако он, по-видимому, рос настолько смирным и похожим на пса, что Буффало Билл решил предоставить ему больше свободы. Однажды он отстегнул цепь от ошейника волка и пустил его побегать. От ощущения свободы огромный волк пришел в восторг. Он резвился, словно щенок-переросток, однако его без труда удалось подманить большой говяжьей костью, когда настала пора подкрепиться. Этот опыт повторяли раз-другой, но с каждым разом вернуть волка становилось все труднее. А потом в один прекрасный день, когда хозяина не было дома, кухарка спустила огромного волка с цепи, и тот преспокойно направился прочь, сколько кухарка ни свистела ему вслед и ни сулила лакомые кусочки мяса. Больше волка Коди в этих областях Запада не видели.

Под воздействием какого-то врожденного порыва он медленно двинулся на север, часто отдыхая, но все же неуклонно придерживаясь северного направления, пока наконец у него не возникло чувство, что он дома. Он успокоился, только когда вернулся в округ Бьютт в штате Монтана, с его смутно знакомыми холмами и реками и хорошо знакомыми ароматами.

3

Все, кто охотится на волков и изучает их, знают, что они примерно каждую милю, а то и чаще, помечают какой-то заметный предмет, который служит им справочным бюро. Это может быть бросающийся в глаза валун, бизоний череп, угол ограды и даже кочка у перекрестка двух троп. На этом месте волки оставляют красноречивые пахучие следы, вместе с мочой выделяя мускус, который становится для него источником информации. Состав этого мускуса свой у каждого волка и может быть очень разным, а запах лап оставившего сообщение показывает, откуда он пришел и куда направился.

При такой системе сигналов и записей не стоит удивляться, что Шишока, волчонок Коди, вскоре нашел доброго друга. Вряд ли он узнал в ней свою старую мать, но определенно принял ее как напарника по охоте, а очень скоро ночные пастухи были поставлены в известность, что белая дьяволица, Уоска на индейском наречии, снюхалась с другим волком, великаном с рыжеватой головой и «вроде бы ошейником» на шее.

Они вдвоем обладали новым, еще более сильным сочетанием качеств – ее многолетний опыт и выдающаяся хитрость вкупе с его молодостью, силой, скоростью и усвоенными на ранчо знаниями о человеческих повадках.

Цветистые рассказы об их неимоверном хитроумии стали постоянной темой у ночных костров. Одна их уловка была пастухам в новинку. Волчица, более миниатюрная, проникала на скотный двор, хватала там какое-нибудь шумное существо, свинью или курицу. И держала, пока та громко визжала или кудахтала. На шум сбегались все люди и собаки с убийственными намерениями, а когда они опасно приближались, волчица выпускала жертву и скрывалась в ночи, а собаки некоторое время преследовали ее с громким лаем. Тем временем большой волк нападал на телячий загон и пугал бычков до безумия, так что они валили забор из штакетника и проволоки и разбегались, что и давало волкам искомую возможность выбрать себе добычу и попировать на приволье.

Была