Яростный клинок - Дэвид Геммел

— Говорят, вы уезжаете на юг. Вы еще вернетесь к нам?

— Да. Надеюсь, что да. В этом году собрание друидов произойдет у реки в землях гатов. Нам надо многое обсудить. Я жду этого с нетерпением. Давно не был за морем, но, насколько помню, гаты гостеприимны.

— Мы будем скучать по вам.

— Приятно слышать добрые слова, Таэ. Но больше всех будет скучать Длинный Князь. У него почти нет друзей.

— Он заслужил все, что получил, — отрезала девушка. — Он предал мою мать. Не вижу, почему я должна простить его.

— Ни почему, Таэ. Чтобы простить, не нужны причины. Но то, что произошло между твоими родителями, было их делом. Люди совершают ошибки. Такова наша природа. Он не хотел обидеть Лизону, и тем более тебя. Лизона жила в Семи Ивах, потому что хотела так, а не потому, что он ее выслал. Не стоит винить отца в ее смерти.

— Это он тебя подослал?

— Нет. Он бы разозлился, узнай, что я говорю в его защиту.

— Я не испытываю к нему никаких чувств, кроме отвращения, — сказала Таэ. — И это не изменится. — Она отвернулась и посмотрела на юг, надеясь, что там покажется Конн. — Он обошел с ней вокруг дерева. Клялся и нарушил свои клятвы. Она не простила его, я тоже не прощу.

— Ей вообще было несвойственно прощать, — сказал брат Солтайс. — Один из немногих серьезных недостатков.

— Попрошу не критиковать мою мать, — резко сказала Таэ. Она спустилась с укреплений и отправилась в дом.

ГЛАВА 15

Ворна проснулась в волнении. Ее преследовали яркие и страшные сны. Темноволосый юноша со светлыми глазами стоял рядом с шестью другими мужчинами. Ему дали меч и лук. С оружия капала кровь. Падая на пол, капли обращались в блестящие золотые монеты.

Колдунья чувствовала себя очень уставшей, словно сон отнял у нее все силы. Поднявшись, она переодела и покормила Бануина и отнесла его в дом Мирии. Жена Руатайна нередко присматривала за малышом, пока Ворна навещала больных, приносила им лекарства. По совету Морригу, она никому не рассказала о возвратившейся силе, хоть и использовала ее.

Последний раз она пришла в дом пожилого мужчины, которого мучили боли в животе. Оказалось, что он умирает от болезни, впившейся в его тело слишком глубоко, чтобы могла идти речь об исцелении. Ворна сняла боль, а потом отвела его жену в сторонку и сообщила ей о приближающейся смерти мужа. Женщина приняла страшное известие с видимым спокойствием, но в глазах читалась мука.

По пути к дому Мирии Ворну посетило видение. Сначала ей показалось, что она ослепла. Мир неожиданно потемнел, и колдунья споткнулась и остановилась. За тьмой последовал ослепительный свет, и она увидела дерево, сочащееся кровью. Молодой лев, спину которого покрывала серебряная чешуя, нападал на старого медведя. Мимо летела белая горлица. Лев ударил когтистой лапой, и птичка упала на землю. А в кустах ждало шестеро огромных волков с красно-огненными глазами. Как и у льва, их спины покрывала серебряная чешуя. Кровь, истекавшая из дерева, упала на землю, и твердь ее начала шевелиться, потом расступилась, и на свет явились телята. Они стояли и дрожали на холодном ветру. Волки облизывались, глядя на них с вожделением. Потом видение исчезло, и зрение вернулось к ней.

Ворна села под Старейшее Древо и попыталась осознать смысл видения. Она была настолько уверена в его истинности, что становилось страшно. Главное — понять, о чем оно. Медведь — символ, связанный с Коннаваром, но Коннавар не стар. Значит, это не может быть он. Потом ей припомнился первый сон. Кровь, обращающаяся в золото, — вира, то, что платит преступник семье убитого, чтобы остановить вражду.

По-прежнему неясно, о чем это. Вместо того чтобы отправиться к Мирии, Ворна вернулась домой и тихо села у огня.

Старый медведь.

Может ли это быть Длинный Князь? Она отбросила мысль. Князь скорее был бы представлен быком, королем коров. А кто же эти волки в доспехе? Должно быть, солдаты Каменного Города или Морские Волки. Может быть, медведь изображал страну, на которую нападают враги. Вряд ли. Непохоже. Два видения связаны неким образом, и Ворна снова обратилась к первому — юноше с окровавленным луком. Ей было незнакомо его лицо и лица оставшихся шестерых… Шесть людей. Шесть волков. Уже ближе. Устроившись поудобнее, Ворна расслабилась. С лука капала кровь, становясь вирой, платой за кровь. Потом ей вспомнилось, как Руатайн поехал в земли паннонов, чтобы предложить именно такую плату, чтобы положить конец вражде… Руатайн старый медведь.

В этот миг она осознала, что волки были вовсе не в доспехах. На них серебрилась рыбья чешуя. Рыбаки из Сияющей Воды. И все встало на место. Должно быть, панноны сильно страдали от голода всю зиму. Значит, молодого воина подговорили напасть на Руатайна. Тогда снова начнется кровная вражда, и с него можно будет получить еще несколько коров и лошадей. Это и означали телята, вышедшие из кровавой грязи. Ворна вспомнила, что у Князя-Рыбака пятеро взрослых сыновей. Всего шесть волков из ее видения. И эти волки послали одного из своих на смерть не ради славы или правосудия, но ради выгоды. Она вздрогнула. Руатайн не в Трех Ручьях. Он поехал в крепость Длинного Князя торговать скотом. С ним никак не свяжешься. Это очень смущало. Ворна знала, что предрекались не отдаленные события, а то, что случится вот-вот. Какой смысл видения, если она ничего не сможет изменить? Видения приходят не затем, чтобы мучить пророков. В них всегда, гласил ее опыт, есть некоторый смысл.

Ворна вздохнула. Ее вовсе не радовала перспектива долгого пути в Старые Дубы.

Коннавар торопился в Старые Дубы, избрав самый короткий путь через холмы. Он был доволен. У кобыл начиналась течка, и не оставалось сомнений, что жеребцы смогут зачать славное потомство. Это лишь вопрос терпения. Арбон, Паракс и кузен Таэ, Легат, ухаживали за тремя табунами, но до появления жеребят оставалось не меньше одиннадцати месяцев. И потребуется еще два года, чтобы воспитать из них боевых коней. Тем временем Конн отправил нескольких купцов за море, чтобы купить у гатов лошадей и привезти их в земли риганте.

Выехав из леса, Конн наслаждался теплым солнышком, гревшим спину. Чудесный выдался день, и особенно радовала предстоящая прогулка с Таэ к озеру, о котором говорил Руатайн. Он обещал жене вернуться к полудню, а Арбон показал ему путь, позволяющий приехать даже раньше. По пути он думал о приближающемся Совете. Многие главы кланов обещали голосовать за него. Хотя подвиги не многого стоили в его собственных глазах, они снискали к нему уважение народа и вошли в легенды. А легенды, оказывается, бывают очень кстати во время выборов. Из пятидесяти шести правителей ему удалось склонить на свою сторону не меньше тридцати. И никто до сих пор не выразил сильного желания стать князем.