Яростный клинок - Дэвид Геммел

— Я видел наступление зла. И хочу сразиться с ним.

— Значит, ты ведом судьбой. Наверное, это ответ на твой вопрос. Меня никто и ничто не ведет. Я мечтаю уехать в горы и вернуться в старую хижину, где некогда жил с женой.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что ты выберешь другого первого советника.

— Я не буду искать нового, — рассмеялся Коннавар, — мне очень нужен ты.

Маккус весьма удивился словам юноши, но они согрели его 'сердце. Он даже и не догадывался, как приятно быть нужным.

— А как же Руатайн?

— В некоторых вещах мы с ним слишком похожи. Оба чересчур импульсивны. Нет, только не он. Ты согласен остаться?

— Не знаю, надо подумать… Летом мне исполнится пятьдесят. И старые кости уже болят.

Коннавар подкинул дров в огонь.

— Ты был добр к старому правителю Змеиного. Арна очень боится состариться.

Маккус понимающе кивнул.

— Он был прекрасным воином и, как и все молодые, не верил, что это когда-нибудь изменится. Старшие казались нам сделанными из другого теста. В некотором роде мы подозревали, что они старятся по своей воле. Мы были молоды и сильны и очень глупы. Перед нами расстилалась вся жизнь. Часто мы сидели у костра, ворча на стариков, которые правят нами. Говорили, что они устали и им не хватает решимости. И обсуждали, что будем делать, когда придет наше время. — Маккус рассмеялся. — А теперь я смотрю на молодежь, сидящую у костров, и знаю, о чем они говорят. Что до Арны, то все могло быть иначе, будь у него дети.

— А у тебя есть дети?

— Нет. У Лейи было три выкидыша.

— Ты рассказал о том, каково быть юным, друг мой, а каково быть старым?

Маккус задумался, а потом усмехнулся.

— Два дня назад лошадь лягнула тебя в голень. Остался ли синяк?

— Уже прошел.

— Если бы лошадь лягнула меня, я ходил бы с синяком недели две. Когда сыро, у меня ноет плечо и рука плохо двигается. Зимой ветер продувает насквозь, и я ношу две рубашки. Короче говоря, я стал медленнее и слабее, чем раньше. Самое ужасное — это сознание собственной слабости. Оно лишает уверенности в себе. Да, я был добр к Арне. Если бы встретился с тем воином сегодня, он изрубил бы меня на кусочки за пару минут. Это тяжело признать, потому что я был Первым Воином, как и Руатайн.

— А теперь ты первый советник.

— Да, и рад этому.

Слева донесся странный звук. Маккус резко повернулся. Плечо снова пронзила боль. Вниз по холму шел черный медведь.

Он остановился и глянул в их сторону. Конн моментально поднялся и выхватил меч. Потом медленно отошел от огня на десять шагов. Маккус обнажил свой меч и встал рядом с юношей. Медведь посмотрел на них, а потом заковылял по своим делам. Первый советник бросил взгляд на Коннавара. Тот был бледен, но не двинулся с места.

— Хорошо, что он не был голоден, — заметил старый воин, — а то решил бы пообедать нами.

— Это была бы последняя ошибка в его жизни.

Таэ жилось не слишком хорошо в крепости в Старых Дубах. Конна почти не было дома, он беседовал с вождями кланов, мелкими князьями, которые и должны были собраться на совет после отставки Длинного Князя. Это была древняя традиция — главы кланов выбирали нового правителя. Так повелось четыреста лет назад, когда свергли последнего короля, Галлса Жестокого. Конн был абсолютно не уверен, что его все поддержат, а потому старался убедить сомневающихся. Таэ было очень тоскливо, когда он уезжал по делам, хотя она проводила такие дни в седле, разъезжая по узким тропам Друагских гор. Земля отличалась удивительной красотой, и девушка с неизбывной радостью любовалась острыми горными вершинами, крутыми скальниками и прозрачными озерами, но она была молода и только что вышла замуж. Девушка отчаянно тосковала по супругу, больше, чем он по ней.

Таэ не сомневалась в его любви, но он был одержим великой идеей настолько, что это ее пугало. А еще ей было неуютно там, где ее мать пережила величайшее душевное потрясение в своей жизни. У Таэ оставалось много счастливых воспоминаний о Старых Дубах — как они с отцом катались верхом, как она играла с детьми за стенами крепости, но последнее, что ей запомнилось — как мать кричала от боли и гнева, выбегая из Длинного Зала, а по лицу ее катились слезы. Таэ, как и Лизона, не смогла простить Длинного Князя за измену и ей было тяжело видеть его.

В первое же утро он позвал ее к себе в комнату. Она молча выслушала его слова о том, как он горюет и как он любил Лизону. Но слова не доходили до нее, и девушка молча смотрела на усталого старика, терпеливо ожидая, когда он закончит свою исповедь и она сможет вернуться к Конну.

— Я всегда любил тебя, дитя, и твою мать.

Она хотела спросить, почему же он тогда спал со своей шлюхой, если так любил Лизону, но сдержалась.

— У меня стало бы легче на душе, если бы ты простила меня.

Это было чересчур, и решимость быть вежливой уступила место гневу.

— Ты разбил сердце моей матери, а потом отослал ее. Если бы не это, она была бы жива и по сей день… Если ты закончил, я пойду к моему мужу. Мы собирались покататься верхом.

— Я закончил, — печально сказал князь. Она поклонилась, резко развернулась и вышла из комнаты. С тех пор они не разговаривали наедине.

Долгие месяцы она то тосковала, то безумно радовалась, когда приезжал Конн, увы, очень ненадолго. Сегодня он обещал ей, что они поедут кататься. Пришла весна, и с каждым днем становилось все теплее. Руатайн, приехавший продавать скот, рассказал им, что неподалеку есть озеро удивительной красоты. Таэ не терпелось поехать туда и провести половину дня наедине с Конном. Она бродила по укреплениям, одетая в зеленую тунику, обшитую по краям кожей, узкие штаны и сапоги. Конн все еще не приехал. Он уехал рано утром, чтобы навестить Арбонакаста, Паракса и ее кузена Легата, который разводил лошадей. Приходила пора лошадиной любви, и Конн хотел узнать, как поживают его жеребцы.

Таэ увидела, что на укрепления поднимается брат Солтайс. Чернобородый друид помахал ей рукой и улыбнулся.

— Как дела, прекрасная госпожа?

— Отлично. А у вас, брат?

— Я рад, что снова светит солнце. Тяжелая выдалась зима.

— Да, — согласилась она. — Руатайн говорит, что у него погибло много скота.

— Да, особенно плохо пришлось северным паннонам. Озера замерзли, и они не могли ловить рыбу. Дело дошло до голода. Длинный Князь послал им несколько телег зерна. Он добрый человек.

Друид внимательно смотрел девушке в глаза, но она не поняла намека. Таэ и не думала прощать отца и не хотела обсуждать его добродетели.

— Говорят, вы уезжаете на юг. Вы еще вернетесь к нам?

— Да. Надеюсь, что да. В этом году собрание друидов произойдет у реки в землях гатов. Нам надо многое обсудить. Я жду этого с нетерпением. Давно не был за морем, но, насколько помню, гаты гостеприимны.