Исчезнувшая Луна - Ли Брэкетт

В отделении перед воздушным шлюзом Тревер нашел множество скафандров. Материал сгнил, но некоторые шлемы были еще исправны, несколько кислородных баллонов также уцелели.

Шеннеч нетерпеливо понукал Тревера:

— Займись главным, Тревер!

Рубка была не тронута, хотя многослойный глас-сит на больших экранах подернулся сетью паутинообразных трещин. Тревер осмотрел систему управления.

Он был сугубо планетарным космолетчиком, и его маленькая машина покидала исследуемую планету не далее, чем на плевок. Здесь было несколько приборов, назначение которых было ему неизвестно, но в целом он довольно хорошо представлял себе управление.

— Лететь недалеко, Тревер, только через горы. Из твоего мозга и из мозга тех, кто умер уже после посадки, я знаю, что за горами лежит мертвая каменная долина в двадцать раз больше Кората. Там живут земляне.

— Только часть ее плодородна. Там рудники, уже здорово выработанные землянами. Но некоторые корабли туда еще летают, и кое-кто из землян остался.

— Это лучше. Начинать с малого…

— Что начинать?

— Наперед не скажешь. Ты не понимаешь, Тревер. Сотни лет я точно знал, что буду делать. В незнании есть что-то от нового рождения.

Тревер вздрогнул и пошел обратно изучать приборы. Электропроводка, защищенная несколькими слоями непроницаемой пластиковой изоляции и антикоррозийными трубками, была в отличном состоянии. Помещение для генераторов разрушил взрыв, но надежда восстановить его осталась. Имелись запасные батареи, конечно проржавевшие, но если с ними поработать, они некоторое время смогут продержаться.

— Полетит он?

— Я же сказал, что пока не знаю. Тут куча работы.

— Для этого есть рабы.

— Да, но без горючего все бесполезно.

— Посмотри, есть ли оно.

Некие смутные мысли, блуждавшие в мозгу Тренера, теперь, похоже, начали проясняться Он не хотел вытаскивать их на свет, не хотел делиться ими с Шеннечем, и поэтому думал о генераторах, батареях и монтаже.

Он полз в омертвелых потрохах мертвого космического корабля, пробиваясь к хвостовой части. Чадящий факел слабо освещал то, что лежало в опустевших офицерских каютах и разграбленных во время мятежа трюмах. Вход в один из больших отсеков прикрывала дверь с тяжелыми запорами и болтами, выгнувшимися при крушении.

«Вот откуда они вырвались, — подумал Тревер, — как волки из западни».

В нижних трюмах, больше всего пострадавших при падении, имелось множество сельскохозяйственных машин и оборудования для шахт. Все было непоправимо разломано, но тем не менее старинные механизмы, с их ржавыми лезвиями и странной неуклюжей формой, выглядели весьма внушительно.

Они напоминали оружие, и Тревер развил эту мысль, украсив ее мысленным изображением людей, падающих под крутящимися жатками. Шеннеч уловил это.

— Оружие?

— Можно использовать как таковое. Но металл надо очистить.

Он обнаружил бункеры с горючим. Основной запас был израсходован до последней капли, но в запасных терминалах, судя по показателям шкал, кое-что осталось — не много, но может хватить.

Глава 6

В Тревере зашевелилось возбуждение, слишком большое, чтобы его можно было спрятать в глубоком потайном уголке подсознания.

Он выпустил его на свободу, и Шеннеч пробормотал:

— Ты доволен. Корабль полетит, и ты думаешь, что, добравшись до другой долины и очутившись среди себе подобных, ты найдешь средство уничтожить меня? Возможно, но мы еще посмотрим, что получится.

Глядя вниз из перекошенного аварией люка, Тренер улыбнулся. Лгать можно не только словами, но и мыслью, а Шеннеч, как ни говори, был всего лишь мыслящим существом.

— Мне нужна помощь. Брось на корабль все силы, которые у тебя имеются.

— Сделаем.

— Потребуется время. Не торопи и не отвлекай меня. Не забывай, что я не меньше тебя хочу перебраться через горы.

Шеннеч мысленно засмеялся.

Тревер взял новую связку факелов и пошел работать в генераторную. Он чувствовал, что Шеннечу сейчас не до него: он занят тем, что сгоняет Коринов и рабов. Однако Тревер не ослабил своей осторожности.

Открытая область его мозга была занята мыслями о мщении по прибытии в другую долину.

Постепенно настойчивая борьба с антикварными, вышедшими из строя механизмами заглушила все посторонние мысли.

Прошел день, ночь и половина второго дня, прежде чем проводка была соединена так, как он хотел. Один генератор с протяжным скрипом заработал в четверть своей нормальной мощности, и батареи были заменены на лучшие, хранившиеся в запасе на складе.

Моргая от света, словно крот, выползший из норы, Тревер вышел из наполненного факельным чадом сумрака в рубку и увидел спавшего там Гелта.

— Он доверяет тебе, — сообщил пробудившийся Корин, — но не слишком.

Тревер нахмурился. Усталость, возбуждение и постоянное ощущение опасности вконец вымотали его. Прочная защитная оболочка создала вокруг мозга маленькую внутреннюю крепость так, что сознание было скрыто даже от самого Тревера. Он почти поверил, что улетит на этом корабле в другую долину и будет сражаться там с Шеннечем. Так что Тревер не удивился, услышав слова Шеннеча:

— Ты, вероятно, попытаешься улететь один, человечек. Я не хотел бы этого.

— Ты контролируешь меня настолько, — ворчливо заметил Тревер, — что я не смогу и плюнуть, если ты запретишь.

— Я мало что понимаю в ваших машинах. У нас никогда не было механической культуры. Во всяком случае, многие из твоих мыслей, которые я отчетливо читаю, не имеют для меня реального смысла. Я могу управлять тобой, Тревер, но не кораблем.

— Не беспокойся, — отозвался Тревер, — вряд ли я смог бы поднять корабль в воздух, пока его корпус не починен.

Это было правдой.

— Тем не менее, — заявил Шеннеч, — Гелт будет дополнительным стражем у того предмета, который ты называешь приборной доской и который, как мне сообщил твой мозг, является ключом к кораблю. Тебе запрещено касаться ее, пока не настанет время лететь.

Тревер услышал ворчливый смех Шеннеча.

— В твоем мозгу, человечек, таится измена. Но у меня хватит времени. Импульс идет быстро и не может быть прочитан заранее, но между импульсом и его реализацией есть интервал. Пусть он длится долю секунды, мне его хватит, чтобы остановить тебя.

Тревер не спорил. Он дрожал от усилий скрыть жалкие остатки своей индивидуальности. Он провел рукой по лицу и, вздрагивая от прикосновения к чужому, навязанному уродству на своем лбу, угрожающе сказал:

— Трюмы должны быть очищены. Корабль не поднимет еще раз такую тяжесть, да и металл понадобится нам для ремонта.