Исчезнувшая Луна - Ли Брэкетт

— Вот оно как! — зло прошептал Тревер. — Меня им не велено трогать, так они решили действовать по-другому!

Да, так оно и было. Если он не вернется к пленникам, Джин умрет.

— Ладно! — закричал он кружившим над ними демонам. — Оставьте ее в покое! Я пойду, куда вы хотите.

Прижав Джин к груди, он повернулся и медленно побрел вслед за рабами, которых гнали по каньону.

Их гнали весь день вдоль ручья, вокруг базальтового утеса и по голой выжженной солнцем лаве. Некоторые люди упали, и остались лежать, несмотря на все усилия рептилий заставить их идти дальше. Большую часть времени Тревер нес Джин, но иногда волочил ее за собой, а иногда он вообще не знал, что делал.

Он был как в бреду. Очнулся Тревер лишь тогда, когда почувствовал, что Джин вырывают из его рук. Он попытался удержать ее и вдруг увидел вокруг себя всадников. Это были Корины. Они сидели верхом на своих зверях, и солнечные камни светились у них над бровями.

Они оглядывали Тревера с неприязненным любопытством. Солнечные камни придавали их невыразительным лицам оттенок некой нездешности.

— Ты пойдешь с нами в город, — коротко сказал один из них. — Женщина отправится вместе с другими рабами.

Тревер с удивлением уставился на него.

— Зачем мне в город?

Корин угрожающе поднял хлыст.

— Делай, как приказано! Садись!

Раб подвел к нему оседланное животное и покорно протянул поводья, не глядя на Тревера, не оглядываясь на Коринов.

— Ладно, — сказал Тревер, — я поеду.

Он сел в седло и оглядел своих спутников. От ненависти глаза его горели, как раскаленные угли. Корины сомкнулись вокруг него. Предводитель отдал приказ, и они поскакали к далекому городу.

Видимо, Тревер по дороге задремал, потому что вдруг оказалось, что солнце уже село и они находятся у городских ворот.

Раньше он видел этот город4 издалека и не мог соразмерить его ни с чем, кроме огромных горных пиков. Тогда он решил, что это просто город, выстроенный из камня. Теперь же он видел его вблизи.

Черные тени укрыли долину, но на острых пиках горного хребта свет еще сиял и бросал отблески на черное небо, так что казалось, будто город плывет по тонкой линии, разделяющей ночь и день. Тревер смотрел, закрывал глаза и снова смотрел.

С размерами было что-то не так.

Он быстро взглянул на Коринов и с ужасом ощутил, что сжимается до размеров ребенка. Но Корины не изменились, по крайней мере в сравнении с ним. Он опять повернулся к городу, стараясь представить его в перспективе.

Город поднимался прямо из равнины. Не существовало ни постепенного перехода к предместьям, ни окруженных садами вилл, ни рядов коттеджей. Город поднялся как утес, торжественный, массивный, приземистый и безобразный. Дома были квадратные, в основном одноэтажные, и стояли плотным, несокрушимым фронтом. Перед ними Тревер чувствовал себя карликом, хотя никогда не испытывал такого ощущения перед земными небоскребами. Это ощущение было странным, неестественным, в чем-то жутковатым и почему-то пугающим.

Не было ни оград, ни ворот, ни дорог, ведущих в город. Верховые животные только что шли по траве равнины, и вот уже их копыта стучат по каменной мостовой, и здания окружают их, неуклюжие, громоздкие, сумрачно нависающие над тротуарами.

В домах царила тишина, из черных амбразур дверей наружу не просачивалось ни лучика. Последний свет заходящего солнца скользнул через высокие пики и позолотил плоские крыши. Тревер решил, что эти дома столь же древние, как и окружавшие их горы.

Глядя на оконные амбразуры, на двери, на ведущие к ним ступени, Тревер вдруг понял, что в них что-то не так, и скрытый доселе страх вспыхнул в нем с новой силой.

Город и дома в нем, двери и ступени, высота окон — все было совершенно пропорционально — вот только люди, жившие здесь, должны были достигать двадцати футов росту.

Он повернулся к Коринам.

— Вы не строили этот город. Откуда же он взялся?

Корин по имени Гелт рявкнул:

— Заткнись, раб!

Тревер посмотрел на него, на других Коринов. Что-то в их лицах, в их осторожных движениях говорило ему, что они тоже боятся.

— Вы, — сказал он, — Корины, надменные полубоги, ездящие верхом и посылающие своих соколов охотиться и убивать, вы больше боитесь своего хозяина, чем рабы боятся вас!

Они повернули к нему мертвенно-бледные лица, горевшие откровенной ненавистью. Он вспомнил, как ТОТ захватил его мозг и какое это было ощущение. Теперь он многое понял.

— Ну и каково быть в рабстве, Корины? — спросил он. — Быть в рабстве не только телом, но и мозгом, душой?

Гелт повернулся как разъяренная змея, но удара не последовало. Рука, поднявшая тяжелый хлыст, внезапно остановилась и безвольно упала. Глаза Корина пылали беспомощной злобой.

Тревер невесело засмеялся.

— Оно желает видеть меня живым. Значит, я пока в безопасности и могу высказать все, что я о вас думаю. Вы все еще каторжники, не так ли? И это после трехсот лет! Неудивительно, что вы ненавидите рабов.

Конечно, не те каторжника Солнечные камни не дают долголетия. Тревер знал, как размножаются Корины. Они крадут женщин из числа рабынь, родившихся мальчиков оставляют, а девочек убивают. Он снова засмеялся.

— В сущности, не так уж и хорошо быть Корином, а? Вы даже не можете почувствовать вкуса охоты и убийства. Неудивительно, что вы ненавидите всех! Люди Порабощены, но они не ваша собственность!

Вероятно, им очень хотелось прикончить его, но они не могли. Это было запрещено. Тревер презрительно смотрел на них. Драгоценности и роскошные доспехи, тяжелые от золота уздечки животных, оружие — все это выглядело теперь глупым, ненужным, как бумажные короны и травяные бороды, которые надевают дети, играя в королей. Здесь не было хозяев и слуг, здесь были только рабы и человекоподобные орудия таинственного разума. И солнечные камни служили клеймом этого истинного рабства.

Кавалькада наездников поехала дальше.

Пустые улицы, пустые дома, окна, слишком огромные, чтобы через них смотрели человеческие глаза, ступени, слишком высокие, чтобы по ним взбирались человеческие ноги. Полная тьма, первый удар грома, первый блеск молнии между утесами.

Животные теперь торопились и, подгоняемые разрядами молний и едким дождем, готовы были пуститься галопом.

Всадники въехали на большую площадь.

Вокруг громоздились плотные ряды домов, освещенные факелами. Из безмерно огромных дверных проемов выглядывали маленькие фигурки Коринов.

В самой середине площади стояло низкое каменное здание без окон, с единственной дверью. Здесь Корины привязали своих животных.