Исчезнувшая Луна - Ли Брэкетт

Но, как сказал Эрник, гор здесь полно.

Послесловие

Два писателя, живущие и работающие вместе, даже если не сотрудничают, все равно неизбежно влияют на работу друг друга. Вы пишете одному только вам известным способом, поскольку дело это сугубо личное и одиночное. Но если вам постоянно показывают другой, часть его перенимается волей-неволей.

Эд всегда знал последнюю строку своего рассказа, нацеливаясь на нее как в мишень, даже не найдя первой. Я пользовалась противоположным методом. Наметить участок — все равно что убить его для меня. Я начинала, и рассказ складывался как бы сам по себе. Но если этого не получалось, я оказывалась в закрытом каньоне, из которого невозможно выбраться, а прекрасная идея уходила пылиться в папки.

Поняв в конце концов, что этот метод отнюдь не артистическая добродетель, а то, что я им пользуюсь, означает лишь то, что я не умею построить рассказ, как это делает Эд, со временем я узнала от него целую кучу всего насчет искусства композиции.

Однако я никогда не затруднялась с построением загадочных рассказов. Для меня это было чем-то вроде уравнения: даешь определенные события, за ними неизбежно следуют другие, а варианты ограничиваются пространством и временем. В научной фантастике все наоборот — там пространственно-временные рамки задают возможные варианты событий. Тема, к примеру, загадочного убийства, конечно же, имеет свои особые прелести, но научная фантастика для меня куда интереснее.

Упоминание Эда о приключениях с ремонтом нашей древней развалюхи принесло мне множество воспоминаний. Все-таки, чтобы получить то, что у нас сейчас есть, было потрачено двадцать шесть лет. На этом зеленом и плодородном Юго-Западе мне недоставало только одного — океана. Он был естественным окружением моей жизни в течение многих лет, и бухта, где находился наш домик, была удивительным местом для подростка. Теперь песок там почти пропал, отступив перед натиском сплошного ряда жилых домов, и я никогда не поеду больше туда. Но в те далекие дни там было лишь несколько маленьких домишек, ослепительно яркие солнце и небо, а в небе чайки, и я любила все это.

Зимой там бывали штормы, каких не увидишь нигде больше, и такие плотные туманы, что их можно было кусать и чувствовать привкус соли на губах. Это было место, где мне хорошо было быть одной. Я проходила по длинному молу и усаживалась на балку, свесив ноги в океан. Я чувствовала его дыхание, смотрела, как он несет свои волны по краю мира, и мечтала. Но самое главное, я познала, что значит быть самим собой. Я никогда не понимала людей, которые говорят, что не знают, кто они на самом деле Может быть, они никогда не были достаточно долго наедине с собой, чтобы обнаружить это.

Моя работа в Голливуде была не совсем обычна. Она то начиналась, то обрывалась. Наверное, из-за того, что я наполовину шотландка и склонна работать не торопясь, я рассматривала статьи контракта как оплачиваемое путешествие, которое в конце пути делает меня Рокфеллером младшего ранга. Однако на третий год из семи положенных оплата растворилась в налогах, а вместе с ней и я, так и не добравшаяся до своего первого миллиона. Затем я сделала два сценария для другой фирмы. Один имел успех, а второй провалился, и я заодно с ним. Не думаю, что он был так уж плох. Он был необычен, а они там не любят ничего необычного, но работы не было вообще, и мне пришлось забыть о кинематографической карьере.

Начиная с 1959 года я написала кучу сценариев для кино и телевидения, однако никогда особенно не рассчитывала только на это. Приходится все время ждать, пока тебя попросят что-то сделать, в то время как рассказы можно писать когда и как пожелаешь. И если ты умеешь это делать, то можешь быть уверен, что где-нибудь их пристроишь. Наверное, потому мне никогда не хотелось променять свою свободу выбора на сказочное богатство, которое сулит Голливуд. Оно, разумеется, не помешало бы, но если его нет, я предпочитаю мою рабочую комнату в Кинсмене.

К тому же мне нравится писать фантастику. Кроме радости от любимой работы, она дала мне нечто большее, чем деньги: замечательных друзей и семью, известную на весь мир, а наша совместная с Эдом жизнь продолжается почти тридцать лет. И никакие сказочные богатства не заменят этого.

Примечания

1

Колонисты сократили «растение-животное» (плэнт-энимал — англ) в «плэнимал», а потом просто «плэнни».

2

«Иуда» в английском пишется через «дж» и звучит «джюда». (Примеч пер)

3

Бетбека — сельскохозяйственные рабочие, незаконно проникшие или доставленные из Мексики в США.