Исчезнувшая Луна - Ли Брэкетт

Я-то знал, в чем тут дело, но хотел услышать это от нее.

— Да как вам сказать… Руками этого не пощупать… — ответила она. — Салли была так счастлива. Она прямо лопалась от радости. И он был по-настоящему любезен, по-настоящему вежлив с нами. Мы спросили, зачем он нам тогда наврал, а он ответил, что собирался открыть в Ньюжейле магазин, но заболел, и его планы рухнули. Он сказал, что его зовут Билл Джонс, и показал нам в доказательство какие-то бумаги. Он сказал, что назвал Салли место, откуда он родом, но она плохо поняла, потому что он дал его в старинном испанском произношении.

— А он сказал, как это место называется теперь? — спросил Эд.

На ее лице появилось удивленное выражение.

— Нет, по-моему, не сказал.

— А где он собирается жить с Салли?

— Он еще не устроился. Он высказал два или три предположения, все в разных местах. Она была так счастлива. Да и мне остается только радоваться, потому что, видит Бог, как часто я молилась, чтобы он приехал и забрал свое чахлое отродье, да и Салли в придачу, если она не против. Но я вовсе не радуюсь и сама не знаю почему.

— Это естественная реакция, — сочувственно сказал Эд. — Вы скучаете по дочери, а может и по внуку тоже, больше, чем думаете.

— Я и раньше выдавала дочерей замуж. Есть в этом человеке что-то…

Миссис Тейт долго мялась, подыскивая выражение.

— Странный он, — сказала она наконец, — неправильный какой-то, как тот мальчик, только еще необычнее. У мальчика есть что-то от Салли, а этот…

Она махнула рукой.

— Ох, наверное, я сама себе придумываю беспокойства.

— Я тоже так думаю, миссис Тейт, — заявил Эд. — А теперь разрешите этому молодому человеку посмотреть на ваш телевизор.

Джуд, напряженно сидевший во время разговора, вскочил и, без лишних слов, кинулся на телевизор. Миссис Тейт хотела протестовать, но Эд твердо сказал:

— Это может оказаться важным, миссис Тейт. Джуд хороший мастер, он ничего не испортит.

— Надеюсь, — глубокомысленно кивнула миссис Тейт. — Телевизор работает прекрасно.

Джуд включил телевизор и с минуту смотрел в экран.

— Да, работает отлично, да еще в этой местности!

Он снял заднюю стенку, заглянул туда и через минуту тихо присвистнул.

— Что там? — спросил Эд, подходя ближе.

— Черт знает что! — сказал Джуд. — Вы только взгляните на проводку! Он исковеркал всю схему, и тут еще пара ламп, каких я отроду не видел.

Он возбужденно взмахнул руками.

— Я бы выдрал все внутренности, чтобы посмотреть, что же, в сущности, он сделал. Но он каким-то образом повысил напряжение и чувствительность. Этот парень прямо клоун.

Миссис Тейт ринулась к нему:

— Вы ничего не вырвете, молодой человек! Вы оставите все, как есть!

— А это что за штуковина на стенке? — спросил я.

— Откровенно говоря, — почесал Джуд в затылке, — это и меня ставит в тупик. К ней идут провода, но не похоже, чтобы они где-нибудь присоединялись к телевизору.

Он развернул телевизор и начал осторожно ощупывать корпус.

— Видите, эта тоненькая проволочка идет вниз и тянется под всем шасси. Она врубается здесь в шнур и получает энергию независимо от того, включен телевизор или нет. Но я не понимаю, какое отношение она имеет к работе телевизора.

— Ну, так сними ее, — посоветовал Эд. — Возьмем ее в магазин и посмотрим что к чему.

— О’кей, — согласился Джуд.

Игнорируя протесты миссис Тейт, он протянул руку и в первый раз дотронулся до загадочного прибора, пытаясь определить, чем прикреплен он к стенке ящика.

Раздался резкий хлопок, яркая вспышка ослепила нас, и Джуд с воем отскочил. Он сунул обожженные пальцы в рот, и на глазах его выступили слезы. Миссис Тейт закричала:

— Все-таки вы добились своего, испортили мой телевизор!

В комнате пахло горелым. Девушки выскочили из кухни. Старый пес залаял и начал царапать дверь.

— Что случилось? — спросила одна из девушек.

— Не знаю, — ответил Джуд. — Проклятая штуковина взорвалась, как бомба, когда я до нее дотронулся.

Остался холмик чего-то серого — не то пыли, не то пепла, вот и все. Даже проволочка расплавилась.

— Похоже, мистер Джонс не хотел, чтобы кто-нибудь видел его технические достижения, — сказал я.

Эд выглядел ошеломленным и растерянным.

— Аппарат пострадал? — спросил он.

— Ни черта с ним не случилось, — ответил Джуд и включил телевизор.

Тот работал так же прекрасно, как и раньше.

— Ну, — сказала миссис Тейт, — слава Господу!

— Да-а-а, — протянул Эд. — В таком случае больше вопросов не имею. Как ты считаешь, Хэнк? Можем мы ехать?

Я кивнул. Мы сели в машину Эда и поехали обратно по Гребню.

Джуд все еще сосал пальцы и вслух размышлял, взорвались бы или нет те диковинные лампы в телевизоре, если бы он до них дотронулся. Я сказал:

— Вероятно.

Эд не сказал ничего. Он глубоко задумался. Я спросил его, о чем он думает.

— Я пытаюсь оценить наше положение, — ответил он. — Что Билл Джонс имел от этого? Чего он добивался? Я имею в виду телевизор. Обычно люди хотят платы за такую работу.

Джуд высказал предположение, что этот парень — псих.

— Чокнутые типы в фильмах всегда изобретают штучки, которые потом приносят неприятности. Но я очень хотел бы знать, что он сделал с этим телевизором.

— Ну, — пожал плечами Эд, — кажется, наши полномочия тут кончаются. Он же вернулся за девушкой, да и вообще не нарушал никаких законов.

— Не нарушал? — переспросил я.

Мы проезжали как раз над тем местом, где был убит док.

От сегодняшней грозы не осталось и следа.

Все было яркое, безмятежное и мирное.

Но меня не покидало ощущение слежки. Кто-то знал обо мне, следил, куда я еду и что делаю, и решал, послать ли зеленую молнию, чтобы убить меня или пока подождать. Я осознал это внезапно, подобно тому, как юноша вдруг начинает понимать, что Бог следит за каждым его шагом. Меня затрясло. Мне хотелось уползти под сиденье и затаиться там.

Но я остался на месте, подавил свой ужас и принялся поглядывать на небо, однако ничего достойного внимания там не обнаружил.

Эд Биггс помалкивал и все прибавлял да прибавлял газу, так что я подумал, что скоро нам не потребуется никакой зеленой молнии. Он не снижал скорости, пока мы не въехали в долину. Я думал, что он рад избавиться от такого беспокойного типа, как я, но он привез меня обратно на Козий Холм, туда, где стояла моя машина.

Там он высадил меня и грубовато сказал:

— Я не намерен слушать тебя, пока ты не проспишь по крайней мере двенадцать часов. Да и самому мне требуется то же самое. Так что — до скорого.