Исчезнувшая Луна - Ли Брэкетт

— Я выдал вас, но не намеренно. Здесь есть кое-кто посильнее Коринов, а вы даже не знали об этом. Чего же вы хотите от меня?

Тревер быстро рассказал о Шеннече и о том, как сами Корины попали в рабство.

— Вранье, — отмахнулся Сол.

— Посмотрите сами Он в подземелье под городом. Только будьте осторожны.

Он смотрел не на Сола, а на Джин. Подумав немного, девушка медленно произнесла:

— Возможно, там и вправду есть Шеннеч. Может, поэтому нам никогда не позволяли входить в город, и Корины могли уверять, что они боги.

— А я говорю, что это вранье.

Джин потянулась к Солу.

— Пойди и посмотри, Сол, а мы его покараулим.

Сол поколебался, но в конце концов он и шестеро других рабов пошли к городу.

Тревер сел на горячую выжженную траву.

Он совсем выбился из сил, а черная тень Шеннеча все еще укрывала его мозг.

Солнце скользнуло за горы, и по нижним склонам поползли тени. Сол со своими товарищами вернулся. Тревер взглянул на их лица и невесело засмеялся.

— Все правда, не так ли?

— Да, — выдохнул Сол и вздрогнул.

— Он говорил с вами?

— Начал, но мы убежали.

Неожиданно Сол закричал, но уже не от ненависти, а от страха:

— Мы не можем убить его. Это его долины. Он запер нас тут! Нам не уйти!

— Уйти отсюда можно, — сказал Тревер.

Глава 7

Сол тяжело и недоверчиво уставился на него.

— Через горы ты не пройдешь. Там нет воздуха.

— Я знаю один способ. На корабле есть все необходимое.

Тревер встал и продолжил с неожиданной резкостью:

— Пусть не для всех и не сразу. Но если пойдут трое или четверо, один сможет выжить и привести сюда людей с кораблями, чтобы забрать остальных…

Он посмотрел на Сола.

— Рискнешь идти со мной?

Тот нахмурился и хрипло ответил:

— Я все еще не доверяю тебе, Тревер, но все-таки уйти от этого…

— Я тоже пойду, — неожиданно сказала Джин. — Я так же сильна, как Сол.

Это было правдой, и Тревер знал это.

Он долго смотрел на нее, но ничего не мог прочесть на ее осунувшемся лице. Сол пожал плечами.

— Идет!

— Но ведь это безумие! — пробормотал чей-то голос. — Вы не сможете дышать там, на гребне. Там нет воздуха!

Тревер, кряхтя, влез в разбитый корабль и вытащил шлемы с кислородными баллонами, словно по заказу уцелевшие при взрыве.

— Мы будем дышать, — сказал он. — Эти…

Он с трудом подыскивал слова.

— Эти контейнеры содержат самую главную часть воздуха. Мы возьмем их с собой.

— А холод?

— У вас же есть продубленные шкуры и клей. Я покажу вам, как делается защитная одежда. Или оставайтесь здесь с Шеннечем.

Сол содрогнулся.

— Нет, уж лучше я попытаюсь.

Все последующие часы, пока женщины мастерили комбинезоны из шкур, а Тревер трудился над неуклюжими шлемами, Шеннеч молчал.

Но он не ушел. Тревер ощущал тень чужого сознания в своем мозге и понимал, что Шеннеч следит за ним. Впрочем, никаких покушений на его разум Шеннеч не делал.

Рабы тоже следили за Тревером. Он видел, что солнечный камень между его бровями наполняет их страхом и ненавистью.

Джин тоже молча наблюдала за ним. По ее лицу он не мог определить ничего. О чем она думала: о Хьюго, о соколах?

Часам к трем дня все было готово.

Трое путников не торопясь вступили на перевал, ведущий за пределы атмосферы. В самодельных комбинезонах, в шлемах, набитых тряпками, которые заменяли герметичный воротник, все они выглядели весьма нелепо.

Концы кислородных трубок пришлось держать во рту.

Из долины потянулись вечерние тени, когда провожавшие спустились обратно, а трое пошли дальше. Сол шел впереди, Тревер — замыкающим.

Шеннеч все еще молчал.

Атмосферный слой остался внизу. Теперь они поднимались в космос — крошечные создания в бесконечности девственных скал, в полной темноте между сиявшими пиками наверху и яркими молниями вечерней грозы внизу.

Все выше карабкались они по перевалу, помогая друг другу там, где одному подняться было не под силу, в леденящем холоде и обморочной тишине, три неуклюжие фигурки, бредущие под беспредельным небом, в страхе перед этой черной бесконечностью, в которой не было ни звука, ни теплого солнечного луча.

Тревер знал, что они уже близки к вершине: теперь с обеих сторон поднимались такие утесы, которых никогда не касался ни ветер, ни дождь, ни живые корни растений. Он пошатнулся, потому что дорога пошла под уклон, но зато теперь идти стало гораздо легче. Кислород кончился как раз тогда, когда безвоздушное пространство осталось позади. Теперь, спотыкаясь и скользя, они шли вниз, к животворному воздуху, шли по голому каменистому плато, за которым должна была открыться…

И тут наконец Шеннеч засмеялся.

— Очень разумно, — сказал он, — бежать без корабля! Но обратно вы вернетесь с кораблем, и тогда вам придется взять меня на другую сторону мира. Я щедро вознагражу вас.

— Нет, Шеннеч, — мысленно сказал Тревер. — Если мы доберемся туда, я избавлюсь от солнечного камня. Мы вернемся за рабами, но не за тобой!

— Нет, Тревер, — с пугающим равнодушием возразил Шеннеч. — Ты удивил и обманул меня однажды, но второй раз это не удастся. Весь твой мозг открыт мне, и ты не сможешь больше противиться моей воле.

Душу Тревера сковал могильный холод.

Сол и Джин шагали внизу, впереди, спускаясь вдоль усеянного камнями края пропасти к воздуху, звукам и жизни. Он видел, как они сбросили шлемы, и пошел следом, хватая морозный воздух изголодавшимися легкими. Шеннеч спокойно сказал:

— Мы в них больше не нуждаемся. Когда ты доберешься до других людей, они могут быть опасными. Распорядись ими, Тревер.

Тревер ответил яростным отказом, но тут же его воля попала в холодные железные тиски, сознание помутилось и злоба ушла в пустоту.

«Ну конечно, — подумал он, — здесь множество булыжников. Совсем не трудно столкнуть людей в пропасть».

Он шагнул к большому камню.

— Хороший способ, Тревер. Но торопись.

Шеннеч говорил правду, на этот раз он полностью подчинил себе человека, и Тревер это понимал.

— Нет, не буду! — крикнул он себе.

Но этот жалкий крик умирающей души утонул в потоке чужой воли.

— Будешь, Тревер, и немедленно! Они подозревают… Сол и Джин обернулись. Лицо Тревера, открытое теперь цепенящему холоду, которого он почти не ощущал, видимо, рассказало им обо всем. Они развернулись и пошли навстречу. Идти было недалеко, но они могли опоздать.

Тревер тонко и противно завизжал:

— Берегись… Шеннеч…