Жизнь Дениса Кораблёва. Филфак и вокруг: автобиороман с пояснениями - Денис Викторович Драгунский

думала Галя, идя ко мне? Тут тоже не всё так уж просто. Почему она спросила у меня про моих родителей, кем был папа? Ведь Кларочка, наверное, ей заранее рассказала, что я – “мальчик из хорошей семьи”, во всех подробностях. Я потом спросил у Клары. Да, конечно, рассказала. Но Галя всё же решила лично убедиться. Говорят, товарищ Сталин говаривал: “Взаимное недоверие – хороший гвоздь для успешной совместной работы”. Конечно, вряд ли Галя думала, что вот прямо идет к будущему жениху, а там – и мужу. Но в любом случае она считала, что идет – звучит как бы из другой оперы, но – “идет на серьезное дело”. Конечно, брать с собой пижаму и зубную щетку было бы перебором. В некотором смысле – обесцениванием себя. Как говорят в народе, аутодевальвацией. Но уж одеться на пять с плюсом, продуманно причесаться, изысканно надушиться, надеть брильянтики в ушки и на пальчик, и чтоб в полном порядке были ноготки на ручках и ножках, et cetera et cetera – это уж непременно.

* * *

Рано утром в дверь позвонил какой-то полузнакомый старик, привез для мамы настольную лампу из Риги. Я вышел его встречать, обмотанный полотенцем. Он поставил коробку с лампой на скамеечку, огляделся. На ковре прихожей лежали сапоги Гали Кулешовой, распахнутые, как две банановые шкурки. “Отдыхаете?” – подмигнул старик. “Спасибо большое, я маме всё передам”, – сказал я, подпихивая его к двери.

Проснувшись, Галя сказала мне, что зовут ее Галина, вот именно так – Галина, и никаких Галь или Галочек, Галюсиков или, упаси господь, Галчонков. Галина, и всё.

“Ты знаешь, что означает имя Галина?” – сказала она и посмотрела на меня, как преподавательница на экзамене, которая говорит: “Вот последний вопрос. Ответишь – поставлю тройку, а нет – извини”. – “Ну? – сказала она. – Отвечай же!” – “Галина, – сказал я, – имя греческое. Это византийское произношение, а по-древнегречески она будет «Галене», что в переводе значит «тишина», но не в смысле когда не шумят, а в смысле спокойное море, морская гладь”. – “Ура, – сказала она и легонько обняла меня левой рукой, потому что лежала слева от меня, а значит – на правом боку. – Слава богу. Я так боялась, что ты скажешь «курица»”. – “Курица, – сказал я, – это с двумя «л». Женский род от латинского слова «галлус», то есть петух. Галлус и Галлина. А ты – это спокойная, тихая морская гладь”. – “Как хорошо, что мы с тобой встретились”, – сказала она, обнимая и целуя меня. “Мы же с тобой сто раз встречались”, – сказал я. “Ну ты же понимаешь, в каком я смысле, – сказала она. – Ты не поверишь, но вот честное слово, я встречала тебя в коридоре на факультете, а иногда заходила в комсомольское бюро, где ты почему-то сидел, и просила разрешения позвонить. И ты говорил: «Пожалуйста, только недолго». Помнишь?” – “Помню”, – ответил я. “А я потом думала: какой хороший мальчик, но почему-то не мой, чужой, чей-то… Неужели он когда-нибудь все-таки будет мой? А когда мы встречались в коридоре, я потом оглядывалась и смотрела тебе вслед”.

Я обнял ее, но почему-то подумал, что она врет. Ну или так – приукрашивает, старается сказать приятное. Теперь мне стыдно этих мыслей. Она меня любила.

* * *

Почему я так в этом уверен? Потому что до встречи с Галей я уже один раз испытывал это счастливейшее чувство – когда тебя любят незаслуженно. На втором курсе в меня влюбилась красавица-сестра моего товарища. Я писал об этом в прошлой книге. Я был лохматый, толстоносый, с черными пятнышками на зубах – ну, пускай остроумный и знающий, но кому это надо? Плохо одетый, в папином свитере, по которому сразу было видно, что он папин, в ботинках со сбитыми носами, в брюках с выбитыми коленками. А она была прекрасна. Высокая, стройная, длинноногая, с красивым лицом, большими загадочными глазами, ласковыми губами, персиковой кожей. Но хватит перечислять телесные красоты. Добрая, умная, острая, очень талантливая, из знаменитой семьи. Всегда красиво и модно одетая, и вдобавок старше меня лет на пять. Она любила меня, – и не втихаря, не тайком ходила к некрасивому мальчишке ради плотских утех, – а гордилась мной, водила меня к своим друзьям и подругам, к своей еще более старшей сестре и ее мужу, и звала меня к себе встречать Новый год. Меня, лохматого, в папином свитере и в брюках с выбитыми коленками.

Точно так же и Галя Кулешова – красивая, умная, добрая, образованная, талантливая, заметная – и вдруг моя. Иногда я даже думал, прямо такими словами, что она “выше сортом, чем я”, что она достойна лучшей судьбы. А иногда я сам на себя обижался за эти мысли, и еще сильнее обижался на тех, кто намекал, что я ей не ровня.

Короче говоря, мне в очередной раз незаслуженно повезло. А я не оценил.

* * *

“Значит, никаких Галочек, Галюсь и Галчат, я понял. А как ласкательно-уменьшительно?” – “Гася”.

Несмотря на свои двадцать три года – она была на год меня старше, – Гася уже была один раз разведена и два раза вдова. Вдова, разумеется, неофициальная. Просто два ее любимых человека уже успели отойти в мир иной. Один от внезапной болезни, другой в автокатастрофе. “Я вообще-то часто вдовею! – сказала она в первое же утро, красиво раскинувшись поперек огромной родительской кровати. – Не боишься?” Я не боялся.

Я не то что не боялся – наоборот! Я вдруг – в который раз! – захотел прожить с ней всю жизнь. Захотел так сильно, что обнял ее и сделал ей предложение. Вот так и сказал: “Будь моей женой”. И тут же уточнил: “Я, правда, еще не развелся со Срезневской, ну, ты понимаешь”. Вот какой я был подлый. Сказал “еще не развелся”, хотя никаких планов на развод у меня еще вчера, да чего там вчера, еще час назад не было. “Как пишут в русской классике, «перед богом и людьми»? – она весело подняла брови. – Помнишь хоть откуда?” – “Помню, – сказал я. – Тургенев, «Накануне»”. – “Ну раз ты такой умный, я согласна”.

Потом мы полдня бродили по квартире, пили чай, болтали, рылись на книжных полках, рассматривали книги. Гася время от времени подходила ко мне сзади, когда я сидел в кресле с книгой, обнимала. Прикасалась к моему затылку и шее своей восхитительной грудью. Но я почему-то никак на это не отзывался – сексуально, я имею в виду. Так-то я оборачивался, улыбался,