Эволюция рабства в германском мире в поздней Античности и раннем Средневековье - Михаил Вячеславович Земляков

В своей новейшей статье А.Ю. Золотарёв, анализируя положение рабов в Англии VII–XI вв., прямо говорит о том, что у нас «нет поводов сомневаться», что некоторые дополнения и изменения текста Вульгаты, произведённые Альфредом, «отражали социальные реалии Англии IX в.»[1177]. Между тем, в новейшей англоамериканской историографии имеются также работы, которые склонны относить к источникам альфредовского пролога не только латинский перевод «Исхода», но и континентальные памятники, прежде всего — юридические компендиумы, именуемые Collatio legum Romanarum et Mosaicarum и Liber ex lege Moysis, а также Admonitio generalis Карла Великого и произведения Хинкмара Реймсского[1178].

Нам связь между переводом библейского текста и реалиями, современными его авторам, также не всегда кажется прямолинейной.

Безусловно, социальная действительность, окружавшая короля Альфреда и его приближённых, накладывала свой отпечаток на стиль перевода и его содержание. Это видно хотя бы на основании сравнения терминологии зависимости, используемой Альфредом в его варианте перевода «Исхода», с переводом тех же терминов в «Семикнижии» Эльфрика (Heptateuch, конец X в.). Главное различие — появление у Эльфрика обозначения раба как wealh (в то время как Альфред ограничился в прологе термином þeow), мы уже отметили выше.

Тем не менее, wealh во множестве встречаются и в законах Инэ, а их отсутствие в законах Альфреда вовсе не означает того, что в конце IX в. они вдруг исчезли или полностью слились с прочими категориями. Альфред при внесении в свой перевод корректур руководствовался не только лишь окружающей социальной действительностью, но также и собственными мотивами (например, глорификации своих установлений, демонстрации политики милосердия).

По мнению автора диссертации, анализ терминов, встречавшихся в переводе «Исхода», обязательно должен присутствовать в работах, посвящённых социальной истории раннесредневековой Англии, но он должен играть подчинённую роль по отношению к собственно королевским установлениям Альфреда и Инэ; иными словами, любая информация, содержавшаяся в альфредовском переводе «Исхода», должна быть верифицирована на основе правовых источников этой эпохи.

Кроме того, в отношении законов Инэ особую важность представляет метод сравнительного изучения различных рукописей. Всё дело в том, что некоторые титулы, относившиеся к установлениям этого короля, имели два варианта (назовём их условно «кратким» и «пространным»). В большинстве случаев «пространные» варианты дошли до нас в составе Рочестерского кодекса или же в передаче антиквара и издателя XVI в. Уильяма Ламберта[1179]. Кроме того, в некоторых рукописях встречался иной порядок титулов, нежели тот, который представлен в рукописи Е (древнейшей из ныне доступных). Поэтому во всех случаях разночтений мы будет отмечать, согласно какой рукописи мы воспроизводим текст в диссертации, а также то, какой вариант написания мы считаем более близким к протографу.

Законы Инэ дают большой материал по истории рабства в Уэссексе конца VII в. В первую очередь, необходимо отметить то, что в этих королевских установлениях нет ни слова о тех многочисленных категориях «привилегированных рабов», которые были отмечены в Кенте начала VII в. С другой стороны, по сравнению с кентскими законами здесь появилась новая категория зависимого населения — уилы (wealh)[1180]; однако, в зависимости от контекста, она могла приравниваться к рабскому статусу (который обозначался терминами esne и þeow) либо означать свободного подданного короля Уэссекса, платившего налоги и имевшего определённые права (хотя его персона ценилась ниже, чем персона англо-сакса).

Примечательно также и то, что термин «свободный» (frig, frigea) не всегда употреблялся только в отношении кэрлов (т. е. полноправных членов англо-саксонского общества): он также мог означать определённую зависимость от другого человека. Это говорит об ускорении разложения родовых отношений в Уэссексе в конце VII в. и появлении прослойки обедневших лично зависимых людей, сидевших на землях крупных землевладельцев или же богатых соседей. Хотя они не были в той же степени бесправны, как различные категории рабов англо-саксонского общества, в X в. эта промежуточная категория утратила некоторые черты полной свободы, которые были характерны для всех полноправных членов германских племён.

В законах Инэ, равно как и в законодательстве Кента, присутствовало обращение к теме запрета труда в воскресные дни. С одной стороны, это демонстрировало определённую синхронность в фиксации правовых установлений в Кенте и Уэссексе конца VII в.; но при этом, с другой стороны, сходные по форме титулы отражали совершенно разные отношения господства и подчинения. В законах Инэ, помимо наказания в отношении рабов[1181], предусмотрена также ответственность «свободных» за работу в воскресенье по собственному почину, «без разрешения господина»[1182].

Если наказания за самовольную работу в отношении рабов (ðeowmon) выглядят вполне понятными и обоснованными (телесные наказания были узаконены также в Кенте при Вихтреде), то наказание в виде лишения свободного его статуса за аналогичное нарушение и упоминание о наличии у него господина вызывает вопросы. Почему в рукописи Cambridge. Corpus Christi College. Ms. 173*[1183] титул сформулирован именно таким образом?

Сравним его с установлением того же короля, запрещавшим господину продажу своего зависимого человека за море, будь он рабом или свободным (ðeowne oððe frigne)[1184]. Зависимый от господина человек обозначен в данном случае как agen geleod; это слово, как и термин, обозначавший зависимого от короля человека во времена Этельберта, имеет корень leod[1185]. Жизнь этого человека защищалась весьма высоко — двойным возмещением и 50 шилл. штрафа. Очевидно, что и в случае с законами Инэ таким образом отмечался человек, являвшийся слугой господина, но совершенно не обязательно — бесправным рабом. Leod Этельберта и Инэ должен был обладать и достаточно ограниченной правоспособностью; по социальному статусу он, скорее всего, превосходил esne и þeow.

Отдельный вопрос — имели ли какое-то отношение это «свободные», но вместе с тем зависимые от воли господина слуги к лэтам, однажды упомянутым в законах Этельберта[1186], или отпущенным на волю рабам? Законы Инэ, представленные в рукописи Е, как будто не дают никаких оснований для подобного утверждения. Quadripartitus также не проясняла ситуацию, поскольку слово «свободный» там переводится стандартным латинским liber, а слово leod переписчик, очевидно, просто не смог перевести и передал в том же виде, в каком оно встречается в древнеанглийском языке.

Однако основания для подобного предположения появляются, как только происходит обращение к другим рукописям. В рукописях Н и В (в первой — в виде глоссы, во второй — в основном тексте) присутствовало очень важное добавление: согласно ему, у «свободного» появлялась альтернатива — либо лишиться свободы, либо заплатить высокий штраф. При сопоставлении все трёх текстов вместе и добавлении для полноты картины к ним текстов Quadripartitus и издания Ламберта получается следующая таблица:

Е B H Quadripartitus Ld